Игумен Петр (Мажетов): «Мы не имеем права быть несчастными, нам слишком много дано»

В Свято-Косьминской пустыни Костылево Но быть живым, // живым и только //, живым и только до конца, – как сказано у поэта. Времена уже таковы, что нельзя уже «как бы» жить, не свою жизнь. А как быть собой? – этому посвящен один из семинаров, которые в онлайн-формате ведет настоятель Свято-Косьминской пустыни на Урале игумен Петр (Мажетов).

Если мы так свободны, почему мы так несчастны?

Сейчас такое благоприятное время, которое нас ко многому обязывает. Если мы вдумаемся в момент настоящего, приглядимся к окружающему нас миру, то на самом деле охватывает изумление.

Что это такое? Что происходит? Почему мы так живем? Если сравнить наше время с прошлыми веками, то, например, христианство никогда не обладало такой свободой, которой наделены мы сейчас.

Мы можем говорить о Боге, быть в храме, человек может получить любое духовное образование, было бы желание.

Человеку доступно всё сейчас в христианстве. Христианство сейчас и в армии, и в детском саду, в школе, в институтах, и в киностудии, на телевидении. Мы обладаем величайшей духовной свободой.

Также мы сейчас обладаем и свободой душевной. Если разобраться, действительно, если взять советское время, можно было куда-то пойти отдохнуть в каком-нибудь кафе? Да не было этих кафе, не было этих ресторанов, все увеселения проходили дома либо на верандах детских садов. Всё было так обезображено, мы действительно не имели возможности жить культурно, красиво. А сейчас всё для этого есть.

Постановка в Костылево

Когда я так задумываюсь над этим, меня всё время поражает такая мысль: что это? К чему это?

Либо мы стоим на краю пропасти, либо, напротив, мы стоим у подножия какой-то великой высокой горы, на которую поднимается человеческая цивилизация.

Чьею силою взят рай?

Мы имеем такое благо жизни, а благодаря чему, а точнее, Кому? Если послушать, вспомнить рассказы наших дедушек, бабушек, прадедушек, прабабушек, что они пережили, претерпели? 

Отец Петр (Мажетов). Евангельская иерархия

А, например, в моей жизни не было ни одного дня голодного, ни одного. Может, только в армии, но это была какая-то искусственная, необходимая пора жизни, чтобы вытерпеть некие тяжёлые, суровые условия, и это даже очень полезно было. Но я действительно никогда не голодал. Наши дети, наши внуки вообще не могут представить, что это такое. Потому что, наоборот, они нуждаются в голоде, как некоем тренировочном, терапевтическом средстве для души.

А вспомнить наших дедушек, прадедушек – голод они переживали, и очень мощный, страшный. Какие были несправедливости, какая была жестокость! И всё это они пережили, прожили. И я думаю, можно сказать, сейчас они там, на небе, получают право молиться за нас. Они вымолили нам такое благо. Можно сказать, что они имеют теперь право Богу сказать: «Господи, мы претерпели это, теперь мы просим Тебя, чтобы Ты не допустил этого для наших любимых детей, внуков».

Я только так понимаю сегодняшнюю ситуацию, что мы живём в благоденствии благодаря жизненному подвигу наших дедов, прадедов, может, даже наших родителей.

Пойми время

И к чему я сейчас это всё говорю? Мне кажется, есть такая поговорка, немножко жестокая, которая объясняет многое.  

Говорят так: тяжёлые времена делают сильных людей. А сильные люди создают лёгкие времена. Лёгкие времена делают людей слабыми, а слабые люди приводят к тяжёлым временам.

Давайте подумаем, какие сейчас времена? Лёгкие? В сравнении с 40-ми, с 50-ми, с 60-ми годами прошлого века, да, лёгкие времена. А значит мы должны поневоле стать слабыми. И слабость приведёт потом к тяжёлым временам.

Господь выпускает, что каждая эпоха наделена своей тяжестью и своей лёгкостью, своей грубостью и своей нежностью.

Каждая эпоха, даже страшные кровавые тридцатые годы прошлого века, страшные тяжёлые сороковые военные, обладают своей красотой, своей романтикой. Но это немножко другая тема.

В чём каждая эпоха красива, можно порассуждать попозже, но прежде всего я хотел обратить внимание на наше время. Оно, с одной стороны, лёгкое, а с другой стороны, оно крайне тяжёлое. Я бы так сказал, что намного тяжелее, чем сороковые-шестидесятые XX века. И в чём заключается эта тяжесть? Мне кажется, именно в обязанностях.

Давайте сравним с нашим временем, допустим, аграрное общество, когда люди трудились на земле. Если сравнить семью аграрную и постиндустриальную, то есть в наше время, то, когда создавалась семья в аграрную эпоху, о любви мало говорили. Почему? Семья создавалась, чтобы выжить. Женщина прилеплялась к мужу, без которого она просто умрёт. Она станет какой-нибудь одинокой женщиной и никому не нужной, и над ней будут потешаться, издеваться. И поэтому женщина поневоле прилеплялась к мужу. Люди собирались в общины не потому, что они любили друг друга, а потому, что в общине было легче выжить. Люди собирались вокруг храма не потому, что храм так привлекал их к духовности, нет, а потому что храм был источником информации, центром образования, центром психологической поддержки. И поэтому те институты социальные, которые были раньше, сейчас по-другому воспринимаются, по-другому актуализируются.

Для чего дана свобода?

Сейчас главная тяжесть – это свобода, та, которая нам всем дана. И здесь самое главное – понять, а для чего тебе дана эта свобода?

Разве свобода дана, чтобы убивать себя, убивать свою жизнь, своё время, погружаться в тоску, в какую-нибудь суету, ненужную для тебя? Либо твоя свобода должна стать для тебя бременем, тяжёлым бременем, как, например, в военное время война заставляет мобилизовываться, тренироваться, становиться сильным, выносливым, талантливым, война заставляет тебя. Так же и здесь.

Ты готов объявить себе войну? Ты свободен, ты должен это сделать добровольно, и только тогда ты станешь сильным человеком. А если ты станешь эту свободу употреблять только ради одного, чтобы расслабиться, то ты действительно станешь слабым. А если таких, как ты, будет много, то тогда настанут тяжёлые времена.

И можно сказать, что наши прадеды, дедушки, отцы, родители принесли нам это благо, они для нас постарались, они создали для нас благополучие. Мы этим сейчас наслаждаемся. И для чего дано нам это время? Здесь я хотел бы, повторюсь, подчеркнуть такую вещь: мы должны почувствовать ответственность.

Встреча воинов Великой Отечественной войны

В школе не проходят, как создавать семью

Мы должны понять, что мы обязаны и на что мы не имеем права.

Если представить, допустим, как меня рожала мама в болях, как она за меня потом всю жизнь переживала, как я испытывал то, другое, третье, а мама для меня столько сделала, папа для меня столько сделал. Да, у них были ошибки, может быть, жестокие и грубые, но, как говорится, нет института семьи, не учат в институте, в школе не проходят, как создавать семью, как воспитывать детей, как преодолеть психологические те или иные конфликты с детьми.

Родители учатся, как некие новоиспеченные офицеры в бою.

И вот этот бой часто бывает болезненный, как и для родителей, так и для детей. Но не об этом пока речь.

Я не имею права быть несчастным

Алтарь в Свято-Косьминской пустыни

Я хотел обратить внимание именно на тот момент, что я не имею права быть несчастным. Я слишком много получил. Я куплен дорогою ценой (1Кор. 7:23). В Священном Писании говорится, что нас всех искупил Господь Своей кровью, Своими страданиями. Мы очень дорого стоим, но обратим внимание также и на наших родителей, наших прародителей. Они за нас так много пострадали. Мой дедушка меня так и не увидел. Он пришёл после войны, дошёл до Берлина, выжил, успел создать семью, в которой появились дети, и умер от полученных ран на войне. Я не имею права перед дедом быть несчастным. Дед ради меня пронес, возможно, столько тяжести, столько крестов, что я должен понести хотя бы свой один крест.

Мне кажется, когда мы почувствуем, что очень дорогого стоим, такой большой ценою искуплены, тогда у нас появится понимание, что, действительно, мне слишком много дано, чтобы быть слабым. Наверное, наше благое время сейчас дано нам ради одного: чтобы мы сами добровольно взяли на себя бремя тяжести.

Звездолёт мой под названием моя жизнь

Бремя какой тяжести? Быть человеком. Быть человеком с большой буквы. Приведу такой пример. У одного моего знакомого священника в своё время был автомобиль «Москвич», и он сломался, батюшка приехал в автосервис, но там не хотели брать «Москвич», потому что они вообще считали, что это ужас, а не техника. Но он их всё-таки уговорил, но специалисты ничего не могли понять, пытались, ломали голову, что же там, как быть? Что мешает? Почему стучит двигатель? В общем, пришёл сам шеф автосервиса, поругал всех: я говорил, «Москвичей» никогда не брать. Потом увидел, что хозяин «Москвича» священник. Смягчился. Что он сделал? Он сам сел в эту машину, – как мне священник рассказывал. – Выехал на автотрассу, там такой корт автомобильный был круговой, и даванул так, что все боялись, что машина вообще разрушится. И вот, сделав пару кругов, подъехал снова к слесарям и рассказ, что и почему барахлит. И действительно, оказалось так. В чём мораль этой притчи?

Хочешь понять, где ты, кто ты? Давани, надави на газ! А что именно сделать? Делай то, к чему призван сейчас.

Постановка в Свято-Косьминской пустыни Я не имею права не давить на газ, потому что у меня не «Москвич», у меня действительно машина высокой пробы, высшей марки. Моя жизнь, моё тело, мои способности – это далеко не «Москвич». Это что-то из ряда фантастики, если сравнивать с техникой. Вот этим моим звездолётом я не имею права не пользоваться. Мне звездолёт мой под названием моя жизнь дан для того, чтобы я, насколько возможно, выжимал из него все скорости, выжимал из него все силы для того, чтобы достигнуть самой дальней звезды, до которой могу дотянуться своим сознанием. Вот это нужно понять, что мы очень дорого стоим, и мы не имеем права расслабляться.

Продолжение следует.

Свои вопросы вы можете задать отцу Петру на онлайн-семинарах его телеграм-канала t.me/prostokifa

Подготовила Ольга Орлова