Заметки о Сербии. Мост на Дрине, или Серб Великолепного века

Сербский мальчик из горного боснийского села, будучи мусульманином и занимая пост великого визиря Османской империи, возрождает оплот сербского православия, восстанавливая автокефальное положение Сербской церкви. Такова удивительная предыстория создания знаменитого Моста на Дрине, которую магистрантка исторического факультета МГУ Мария Аль-Сальхади рассказала нам в цикле «Заметки о Сербии».

Мария Аль-Сальхади

«Почти на всем своем протяжении река Дрина течет узкими ущельями в горах или теснинами мрачных каньонов между отвесными скалами. Лишь кое-где расступаются горы, давая простор веселым долинам, и тогда то на одном, то на обоих берегах реки возникают ровные или холмистые пределы, пригодные для обработки и жилья. Одна такая вольная долина открывается и здесь, под Вышеградом, в том месте, где Дрина, делая крутой поворот, стремительно выносит свои воды из глубокой расселины, образованной откосами Бутковых скал и Узавницкой гряды».

Стелла с османской надписью

Так начинает свой самый известный роман «Мост на Дрине» знаменитый сербский писатель, лауреат Нобелевской премии, Иво Андрич.  Название романа говорит само за себя: главный герой в нём – мост, величаво возвышающийся над глубокими водами реки Дрины, там, где она пересекает предместья городка Вишеграда (территория Республики Сербской). Всё здесь – от здания старой гимназии до стёртых надгробий еврейского кладбища, – связано с именем Иво Андрича. Здесь рождались, любили, совершали подвиги, интриговали, умирали, иными словами, жили его герои. Здесь же можно отыскать домик дяди и тёти Андрича, в котором он воспитывался, гимназию, где он учился, кладбище, где похоронены его родственники. Сам воздух здесь пропитан пряным ароматом столетий. И всё это таинственно-непостижимое сочетание звуков, запахов и образов встречается на мосту. На нём начинаются и завершаются все истории, в нём пульсирует живоносная жилка города.

Вид на мост на Дрине и Набережная Дрины

Для Балкан в целом и для Андрича в частности, образ Моста – не просто элемент городской архитектуры, не просто место сбора горожан и сосредоточения городских слухов. Мост в балканской традиции – это связующее звено, портал: между жизнью и смертью, между прошлым и будущим, между Западом и Востоком.

Последняя связь не случайна: на Балканах действительно пересекаются два мира, две традиции – западная и восточная, о чём свидетельствует история этого региона.

Памятник братьям Соколовичам

О глубинном значении образа Моста в балканском сознании можно судить по многочисленным легендам, повествующим о его закладке. В славянском эпосе обязательным условием для строительства любого значимого сооружения, будь то мост или крепость, является человеческая жертва – способ ублажения высших сил. За историей возведения моста на Дрине также тянется кровавый след, о котором упоминает Андрич. Опираясь на древние легенды, он пишет о том, что река противилась строительству и каждую ночь сносила возведённое за день, пока в основание моста не были замурованы близнецы, брат и сестра – Стоя и Остоя. Получив кровавую жертву, река успокоилась и больше не препятствовала строительству. Идею возведения моста народная молва приписывает великому визирю Мехмед-паше Соколовичу, происходившему из окрестного села Соколовичи, а руководство строительством – легендарному зодчему Раде Строителю. Именно ему, по легенде, река «нашептала» о необходимости найти двух младенцев; поиски же близнецов для жертвы велись по приказу самого визиря.

Однако перейдём с зыбкой почвы народных песен и сказаний на твёрдую почву исторических фактов. Действительно, строителем моста на Дрине по праву является великий визирь, зять султана Селима II, Мехмед-паша Соколович (по-турецки Соколлу). Согласно сохранившимся сведениям, он родился в 1505 г. в селе Соколовичи, недалеко от Вишеграда, и получил имя Баица Ненадич. Постигал грамоту юный Баица а в одном из известнейших сербских обителей – монастыре Милешево. Волею судьбы он попал под действие девширме. В Османской империи существовала особая система подготовки кадров: в определённые периоды османы забирали из христианских семей мальчиков, отдавали их в мусульманские семьи, давали им блестящее образование. Отобранные по этой системе Йованы, Николы, Баицы со временем становились Али, Ибрагимами, Мехмедами и достигали карьерных вершин в роли «рабов султана», занимаясь военной или государственной службой. Принято называть девширме «налогом кровью», однако это не вполне корректно. Ничуть не умаляя факта того, что детей в буквальном смысле вырывали из родной почвы, исламизировали, лишали корней и прошлого, мы считаем, что не следует чрезмерно демонизировать эту систему. Османы забирали далеко не всех, соблюдая чёткие ограничения и проводя жёсткий отбор по ряду параметров. Несмотря ни на что, будущее этих крестьянских мальчишек-кяфиров было обеспечено куда лучше, чем будущее отпрысков правоверных семей. Не случайно многие родители стремились всеми правдами и неправдами отдать своих детей на службу повелителю, но мусульманам доступ в ряды «рабов султана» был закрыт. Примечательно, что мощное здание Османской империи начало шататься в том числе тогда, когда это ограничение стало нарушаться.

Панорама Вышеграда и вид с еврейского кладбища

Однако вернёмся к создателю моста на Дрине. Как и многие его соотечественники, он был вырван из родной почвы, получил блестящее образование и начал строить карьеру при дворе султана. Он прошёл путь от заместителя султанского казначея до бейлербея Румелии (фактически главы администрации на территории европейской части Османской империи) и великого визиря. Карьерные достижения были закреплены женитьбой на внучке Сулеймана Великолепного и дочери будущего Селима II. Баица Ненадич из села Соколовичи, по сути, стал вторым лицом в огромной империи. И вот, достигнув вершин могущества, он решает построить мост у себя на родине. Что сподвигло великого визиря обратить свой взор на маленький город в горах Боснии? Чем он руководствовался, отдавая проект строительства моста в провинции блистательному архитектору Высокой Порты Мимару Синану (к слову, также происходящему из христианской семьи), в «портфолио» которого были такие произведения искусства, как мечеть Сулеймание, мечеть Шехзаде, мост Бюйюкчекмедже? Возможно, ответ кроется в строках Иво Андрича - ещё одного мальчишки с берегов Дрины с великой судьбой:

Иво Андрич. Граффити на одной из вишеградских стен 

«Этот человек, как бы вновь рожденный на чужбине, куда мы даже мысленно не можем последовать за ним, должен был забыть все, что он оставил в том краю, откуда некогда его увезли. Забыл он, несомненно, и переправу через Дрину у Вышеграда… Но ощущение физической боли, вызванное всеми теми впечатлениями, никогда его не покидало. Наоборот, с годами, к старости, оно все чаще напоминало о себе знакомой с детства болью, столь отличной от всех прочих телесных страданий и недугов, припасенных ему жизнью под конец: черное острие пронзало его грудь, рассекая ее пополам… В одно из таких мгновений ему пришла в голову мысль, что он бы мог избавиться от страшной муки, навсегда разделавшись с паромом на далекой Дрине, воплощением бедствий и мрака, если бы перекинул мост над злой рекой, соединив крутые ее берега и концы разорванной дороги и прочными узами связав навсегда с Востоком Боснию – край, откуда он происходил, с краем, где он теперь жил.»

Мехмед-паша погиб через два года после того, как творение его мысли увидело свет. Он был убит неизвестным в обличии дервиша, унеся свою боль с собой в могилу. Было ли строительство моста на Дрине попыткой заглушить тоску по родине или стратегическим решением – этот вопрос относится к области предположений и догадок.

Однако с именем раба Божиего Баицы-Мехмеда связано ещё одно событие, ставшее поворотным в истории Сербской церкви. И это вновь наводит нас на размышления. Стараниями Мехмеда-паши в 1557 г., за 20 лет до возведения моста на Дрине, была восстановлена Печская патриархия – символ сербского православия и сербской независимости, упразднённый в середине XV века в результате османского завоевания.

Монастырь “Печская патриархия” с храмом Святых апостолов

Кто-то скажет, что это перипетии истории, кто-то назовёт это Божией волей или Провидением, но факт остаётся фактом: сербский мальчик из горного боснийского села, будучи мусульманином и занимая пост великого визиря Османской империи, возрождает оплот сербского православия, восстанавливая, тем самым, автокефальное положение Сербской церкви, а патриархом при этом становится…его родственник Макарий Ненадич. Этому знаменательному событию посвящён памятник, стоящий в Вышеграде: два брата - великий визирь и патриарх - протягивают друг другу руки для братских объятий. Один в чалме, другой в клобуке; один возглавляет исламскую империю, другой – Сербскую православную церковь; одна кровь, одни корни, разные судьбы.

Андричград

К слову, этот памятник стоит на территории Андричграда – мини-города, построенного режиссёром Эмиром Кустурицей в честь Иво Андрича. В Андричграде находится администрация Вишеграда, а также действует научный институт (Андричев институт). Туристы здесь могут остановиться в гостинице, посетить кинотеатр, полакомиться традиционными сладостями в кондитерской, выпить настоящий кофе по-восточному в аутентичных кафе.  Местные шутят, что Иво Андрич – пожалуй, единственный писатель во всём мире, имеющий собственный город.

Времена сменяют друг друга, на Балканах рушатся одни государства и возникают другие, а наследие двух мальчишек, с детства впитавших в себя густой и мокрый воздух Дрины, продолжает жить. Судьба каждого из них, как и судьба Вишеграда, неразрывно связана с мостом, который представляется не творением человеческого гения, не кровожадным чудовищем, но сосудом людских печалей, надежд, радостей, тайн. И все их хранят безмолвные зелёные воды Дрины.

«Все может быть. Одного только не может быть: не может быть, чтобы на свете перевелись и вымерли великие и мудрые, наделенные душевной щедростью мужи, возводящие во имя Божье вечные постройки для украшения земли и облегчения жизни человеческой. Если бы не стало их, исчезла бы, угасла и Божья милость в мире. А этого не может быть.»