«Истинный христианин есть всегдашний воин и подвижник». Архимандрит Кирилл (Павлов) об истоках Победы

Фронтовик, духовник трех Патриархов, старец Кирилл (Павлов) был уверен, что Победа в Великой Отечественной ковалась в глубинах человеческих сердец, обратившихся к Богу. «И когда нас постигнут беды, несчастья, испытания, когда, кажется, все пропало, нет ниоткуда помощи, вспомним в это время, что мы имеем всесильного заступника Господа. Обратись к нему с молитвою и прилепись в это время к Нему всем своим сердцем, и ты услышишь в своей душе благодатный голос: «Не бойся, только веруй, и узриши славу Божию» (Ин. 11, 40)», – говорил он в своей проповеди.

Зачем Господь попускает войны и другие бедствия?

«Если посмотреть на земную жизнь человека, то она с самых юных лет до последнего вздоха полна скорбей, – размышлял архимандрит Кирилл (Павлов). – Сегодня человек богат, завтра он беден; сегодня человек здоров и все здоровы, а завтра кто-нибудь заболел к смерти. Сегодня человек в почете и уважении, завтра он в бесчестии и унижении. И так вся жизнь человека полна превратностей. Много других скорбей постигает человека, их и не перечесть. И все эти скорби посылаются с благою целью.

Господь попускает нам эти волны бурь для утверждения нас в добродетели, посылаемыми несчастиями смиряет нашу гордость и самолюбие, пресекает прихоти, не допускает до душевного расслабления, а самое главное – этим Господь уверяет нас, чтобы мы не на земле, а на небесах искали своего истинного блаженства.

Иван Павлов с сёстрами Марией и Анной 

Посему любящим Бога вся поспешествуют во благое (Рим. 8, 28), поэтому и должны мы все, что от руки Божией посылается, терпеть с великодушием. Не скорбеть в скорбях нельзя, потому что мы люди, но надобно, чтоб и самая печаль была растворена благою надеждою, потому что мы не без Бога. Вечер водворится плач, и заутра радость (Пс. 29, 6). Сеющии слезами, радостию пожнут (Пс. 125, 5)»[1].

За что нам Победа?

О войне отец Кирилл, как и многие фронтовики, вспоминал неохотно. А однажды сказал: «Кто там не был, тот не знает ничего. Порой это было хуже ада. Пережить такое крайне тяжело». Ведь война – это не только массовый героизм, это еще и предательство, и сотрудничество с Особым отделом, и стремление скрыться с передовой в тыловые службы.

Автобиография Ивана Павлова из Личного дела кандидата в члены ВКП (б). 4 февраля 1943 г. 

В сентябре 1943 года состоялась знаменитая встреча Сталина с тремя митрополитами – Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем). Были открыты храмы, духовные школы, священники возвращались из тюрем.

Архимандрит Кирилл (Павлов):

«Собственно, победа, видимо, и далась нам ради того, что правительство открыло храмы. После этого в корне изменилось положение на фронте. Даже Георгий Жуков в своих мемуарах на это внимание обращает. Он говорит, немецкие генералы в начале войны такие стратегические планы строили, а с 1943 г. те же самые генералы стали делать ошибки, ляпсусы – такие, что приходилось только удивляться. А это очень просто. Господь всегда, когда хочет наказать, отнимает разум. Поэтому, когда Господь решил спасти Россию, Он отнял у немецких генералов разум – они стали делать просчеты. А наши умудрились. Тот же Жуков – искуснейший полководец… Как в свое время Господь воздвиг Суворова, Кутузова, так в годы Великой Отечественной войны Он воздвиг Жукова»[2].

Архимандрит Кирилл (Павлов) с архимандритом (ныне епископом) Алексием (Поликарповым). Старец рассказывает о войне 

Игумен Филарет (Тамбовский), клирик храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке в Москве, рассказывает:

«Батюшка приклонялся перед талантом Георгия Константиновича Жукова и всегда его поминал. Очень жалел, что после смерти его кремировали. Я когда 9 мая служу литургию, панихиду, – поминаю и самого отца Кирилла, и – по его слову: военачальников Иосифа, Георгия, всех маршалов (у меня их имена переписаны), воинов – около сотни – тех, кого я знал лично или родственников моих знакомых. Батюшка говорил, что хотя бы 9 мая воинов надо вспоминать поименно. «За власть надо молиться, она от Бога дана», – полагал старец. Или: «По слугам – и власть». Не захотели святого царя – вот вам, пожалуйста, 70 лет безбожного ига. Говорил: «Не надо роптать и в политику лезть. Мы, слава Богу, имеем возможность молиться, каяться, причащаться» [3].

Иван-исповедник

Впрочем, внешняя власть распространяется до определенной границы: кесарю – кесарево, а Богу – Богово. Это отец Кирилл засвидетельствовал подвигом исповедания веры во время войны, когда еще шли гонения на Церковь.

По окончании Сталинградской битвы – 6 февраля 1943 года – за боевые заслуги Ивана Павлова приняли кандидатом в члены ВКП(б). Но уже в апреле того же года в разрушенном и мертвом Сталинграде он нашел Евангелие, что стало ключевым событием во всей его биографии.

 

Любовь Владимировна Пьянкова, келейница архимандрита Кирилла (Павлова), вспоминает:

«Сам отец Кирилл рассказывал: на фронте часто наваливалось уныние, тоска, возникал вопрос – что дальше? И вот после освобождения Сталинграда в одном из разбитых домов он нашел старенькое Евангелие. Собрал его по листочкам и стал читать. «И, – говорит, – его слова в меня просто жизнь вселили и надежду. Читая Евангелие, я дал обет, что, если вернусь живым с фронта, буду учиться и стану священником, чтобы служить Богу и благодарить Его за тех, кто остался жив в этой страшной войне. И буду молиться о погибших». «Я читал Евангелие, – рассказывал батюшка, – и уже ничего не боялся».[4]

В интервью главному редактору «Русь Державная» Андрею Печерскому отец Кирилл делился: «До этого такое смущение было: почему война, почему воюем? 

Много непонятного было, потому что сплошной атеизм был в стране, ложь, правды не узнаешь. А когда стал читать Евангелие, у меня просто глаза прозрели на все окружающее, на все события».

Иван Павлов больше не сомневался в том, что эта страшная большая война была попущена за отступление народа от Бога, за падение нравственности, за то, что попытались покончить с верой и церковью.

24-летний Иван Павлов решает отказаться от вступления в партию, о чем открыто заявляет политруку, называя себя верующим. Вот как об этом рассказывал сам старец на встрече с братией Данилова монастыря [5].

Архимандрит Кирилл (Павлов):

«Меня мытарили. Вывели в политотдел корпуса, там полковник старый, татарин, так чистил – ой! Пугал, такие каверзные вопросы задавал. Потом говорит: «Да ты засиделся… Тамбов тебе (после Сталинграда подразделение Ивана Павлова было передислоцировано под Тамбов. – Ред.)?» Говорит старшине: «Завтра танковая бригада на передовую едет, его – туда, автоматчиком!» Господь спас. Меня старшина наш повел туда. Ну, автоматчик на танке – это, конечно, смерть. А начальник штаба выходит: «За что его к нам? Чем он провинился?» Он говорит: «За религиозные убеждения. Верующий». А тот отвечает: «У нас таких своих полно. Не надо, голубчик, веди его обратно». Отказался».

Господь хранил Своего исповедника: за Ивана Павлова вступилось начальство соседней части, куда он был переведен на должность писаря. В приказах и сводках боевых действий, зафиксированных рукой Ивана, – километры фронтовых дорог: населённые пункты Украины, Венгрии, Австрии, Чехословакии. 

В одном из послевоенных интервью старец делился размышлениями. 

Архимандрит Кирилл (Павлов): 

«Ни одно доброе дело без помощи Божией не совершается. Война началась 22 июня, в воскресенье, в Неделю всех русских святых. И, несомненно, что святые угодники Божии, которые любили свою Родину, Богу молились о нашем народе, о нашем воинстве. И, кроме этого, переворот на фронте случился, когда правительство начало открывать храмы. 

Когда после Сталинградской битвы я нашел Евангелие, по поводу войны у меня ясно утвердились мысли, что война послана вследствие грехов, вследствие беззаконий человеческих».   

Воин Христов

После войны Иван Павлов оканчивает духовные школы: семинарию и академию, в 1954 году принимает монашеский постриг с именем Кирилла Белозерского, чья память – как особый знак – отмечается 22 июня, в день начала Великой Отечественной войны.

Более полувека посвятил отец Кирилл служению Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, будучи ее казначеем, духовником, всероссийским старцем, за духовными советами к которому обращались три Русских Патриарха: Алексий I, Пимен, Алексий II.

Архимандрит Платон (Игумнов), профессор Московской Духовной академии:

«Отец Кирилл – одна из ключевых духовных личностей XX века. Ее значение является огромным для минувшего века. 

Я помню жизнь отца Кирилла в Лавре, очень напряженную: он вставал рано, в 5 утра или раньше, шёл на братский молебен. А после молебна за ним следовала большая толпа паломников, прихожан, которые были на полуночнице. Некоторые подходили под благословение с какими-то вопросами, а большинство шли и вставали в очередь у келии отца Кирилла на исповедь. Это был его каждодневный подвиг.

Отец Кирилл был избранником Божиим, не случайно ему, человеку малорелигиозному, попалось Евангелие в освобожденном Сталинграде, когда Великая Отечественная война достигла своего апогея, своей кульминационной точки.

На один квадратный метр в Сталинграде приходилось столько свинца, что это превышало, наверное, вес человека, и вот в таком аду он сумел выжить. То, что он отказался от вступления в коммунистическую партию, расценивалось в условиях войны как некая измена. Это было беспримерным мужеством отца Кирилла.

Волховский фронт, 1941 год 

В обители преподобного Сергия, которая является центром духовной жизни России, отец Кирилл просиял своим благочестием, подвигом духовной жизни, духовного созерцания, достиг таких высот, которые для нас, людей далёких от духовного опыта, являются недостигаемыми, немыслимыми.

Есть много свидетельств о том, что отец Кирилл имеет особое дерзновение перед Богом, особые дарования. Многое освещается в жизни по его благословению, по его начинаниям. В этом была особая духовная, божественная мудрость отца Кирилла, которая выше всякого рационального знания. Он достиг такого совершенства, что мог отречься от своей собственной воли, от своих мыслей, от рационального толкования, интерпретации. Говорил то, что относится к вещам Божественным, не от себя, а изрекал вопрошающим волю Божию».

Освобожденный Сталинград 

Новая мировая война

Фронтовик и духовник, отец Кирилл одним из первых почувствовал опасность приближающейся глобализации и эпохи цифровых технологий.

«Время сейчас сложное и опасное, – говорил отец Кирилл в одной из своих бесед, записанной радиостанцией «Радонеж» в начале 2001 года. – Надо бодрствовать и трезвиться. Враг тонко, хитро наступает, приближается... <…> Я думаю так, что это сейчас первый этап – номера, потом электронная карточка будет. Сейчас как-то попроще, потом труднее будет выкарабкаться. А потом, после этих карточек, уже метка будет. Когда придется отказываться от метки, там явная уже смерть будет, да. Или Христу изменить, поклониться антихристу, или наоборот – смерть принять за Христа. <…> Имена человеку нарек Сам Бог. Это богоборческое дело: имена исключить, под номером будут… Сейчас так тонко обрабатывают сознание. Действительно – так постепенно, постепенно сознание переродят... Диавол борется с Богом. <…> Этот век называют новым веком, новой эпохой. Это будет век тоталитаризма. Но не бойся, малое стадо: с нами Бог»[6].

Тогда же, в 2001 году решался вопрос о присвоении россиянам ИНН. Мнения духовников разделились: архимандрит Иоанн (Крестьянкин) полагал, что духовной опасности в присвоении личного номера нет. Богословская комиссия, собранная в Лавре, также решила, что ИНН «не влияет на духовное здоровье верующего человека». Однако архимандрит Кирилл, в то время духовник Патриарха Алексия II, в заседании комиссии не участвовал и ее решение не подписал. И сколько ни пытались батюшку переубедить, он остался при своем мнении: это система постепенного порабощения человека[7].

Хотя номера всем присвоили, а цифровизация стремительно разрасталась, эта история получила неожиданное продолжение.

В 2024 году на один из вечеров памяти отца Кирилла в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру приехал Николай Мишустин, общественный деятель, многодетный отец, который положил немало трудов на борьбу с УЭК – универсальной электронной карточкой. Он рассказал удивительные подробности того, как именно остановилось продвижение УЭК.

Николай Мишустин:

«30 лет я работаю в Государственной Думе. В семье шестеро детей, их надо растить, и, попав в систему, где много бонусов, против течения особенно идти не хочется. Но в 2013 году стал активно продвигаться проект УЭК – универсальной электронной карты, на которой аккумулировались паспортные данные, информация о счетах, медицинские сведения клиентов. При этом вся паспортная база должна была храниться за границей. В Госдуму внесли соответствующий закон, 250 000 карт насильно выдали бюджетникам, отправляли их по почте. Верующие стали возмущаться, но все были разъединены, не знали, как бороться. А у меня был большой опыт работы в Государственной Думе. Но я к тому времени не решил для себя: втягиваться ли в эту кампанию. И как-то в тонком сне вижу: в гробу черном лежит старец, поднимается и говорит: «Николай, почему против УЭК не борешься? Давай, занимайся этим делом!».

А перед этим во время выборных кампаний я проехал всю страну, видел фотографии многих старцев, помню их, а этого – нет, не встречал.

Но я все-таки после этого сна стал собирать подписи против УЭК по слову явившегося мне старца, насобирал их 200 тысяч, отнес в Комитет по конституционному законодательству и государственному строительству к Владимиру Плигину. Тот возмутился: «Почему столько людей против, а я об этом не знаю?» Плигин проверил все и дал обещание, что отменит УЭК. И действительно, в 2014 году принятие соответствующего документа отложили на два года, а в 2016 вообще сняли с рассмотрения.

А мне было интересно, кто ж это явился мне тогда? И вот однажды мне показали фотографию отца Кирилла, и я узнаю того старца! И так получается, что попадаю к нему в Переделкино (тогда батюшка уже болел после инсульта, но еще мог разговаривать), и вся ситуация, которая была во сне, почти полностью повторяется наяву. Он так же лежал, в основном молчал, немного поговорил с моими детьми, благословил мою деятельность в Государственной Думе, направленную против цифровой идентификации личности.

И мы потом добились добровольности биометрии, вносили соответствующие поправки в законы, для всех верующих сохранили традиционную форму идентификации. Не знаю, на сколько сил хватит еще наших: оппоненты стали действовать тайно, лукаво, хитро».

Терпи, солдат!

Даже в своей немощи – а болезнь отца Кирилла после инсульта продолжалась долгих 13 лет – старец оставался воином Христовым. «Солдат, терпи, солдат», – говорили ему то ли в шутку, то ли всерьёз его келейницы. «Солдат – это хорошо», – соглашался батюшка.

И, видимо, неслучайно погребение старца Кирилла, воина Христова, фронтовика и духовника, состоялось в День защитника Отечества, 23 февраля 2017 года. Четыре часа верующие шли прощаться ко гробу, а когда засыпали могилу, запели светлый Пасхальный канон. Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа? Воскрес Христос – и торжествует жизнь!