Нравственное богословие архимандрита Платона (Игумнова). Исполнить то, чему мы учим

Особую дату – 9 дней преставления ко Господу заслуженного профессора, доктора богословия архимандрита Платона (Игумнова) молитвенно вспоминают 19 сентября 2026 года в Московской Духовной академии. О почившем профессоре мы попросили рассказать его коллег и учеников, тех, кто воочию увидел столь необычное в наше время сочетание энциклопедической учености и подлинного смирения. Батюшка почти полвека преподавал нравственное богословие – не только на словах, но и прежде всего своим примером.

Кирилл, епископ Сергиево-Посадский и Дмитровский, ректор Московской Духовной академии, наместник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры

Памяти архимандрита Платона (Игумнова), недавно почившего блаженной кончиной в Боге и погребенного на академическом кладбище в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре.

Все, кто помнят отца Платона – преподаватели академии, студенты, выпускники, духовные чада, прихожане – помнят его как человека глубоко смиренного, высокообразованного, высокой степени интеллигентности, понимаемой в духовном смысле этого слова. Человека, который всю свою жизнь посвятил служению Церкви, почти полвека прослужил в священном сане. Являясь также преподавателем, профессором, доктором богословия Московской Духовной академии, познавшим теорию богословия и составившим свой авторский курс православного нравственного богословия, он с великим благоговением относился к богослужению, к святым церковным Таинствам.

Лично я помню одну из самых первых встреч с отцом Платоном, когда, будучи еще иеродиаконом, студентом последнего курса Санкт-Петербургской Духовной академии, однажды за богослужением в одном из монастырей Санкт-Петербурга, выходя на ектению, с удивлением увидел, как архимандрит открывает диаконскую дверь, услуживая мне как диакону, облегчая мой выход на ектению.

Этот маленький эпизод, я думаю, подчеркивает весь образ отца Платона, который крайне благоговейно относился к каждому человеку, и к ученикам, и к прихожанам.

Мы знаем его также как человека глубоко патриотичного. В своем слове «Святой Сергий, духовный вождь Руси», посвященном преподобному Сергию в год его 700-летнего юбилея, отец Платон рассуждает о том, что житие преподобного Сергия, как он прекрасно выражается, «написано языком огня и света», наполнено описанием реальных явлений Господа Бога и Ангелов. Архимандрит Платон поясняет, что светлый образ Преподобного всегда вдохновлял русских людей на воспоминания о высших смыслах жизни. Ибо в эпоху, – как напоминает нам отец Платон в этом слове, – когда монгольское иго создало очень тяжелые условия жизни, многие представители древнерусского народа стали огрубленными и ожесточенными.

И в это время святой Сергий является высоким примером посвящения своей жизни Богу, самоотречения, довольства самым малым, готовности служить Богу и Отечеству, примером живой веры в Бога и в высокое предназначение нашей Родины.

На службе в память преподобного Сергия

Святой Сергий и духовно, и политически поддержал своих соотечественников в процессе централизации, объединения русских земель вокруг Московского княжества, – напоминает отец Платон, – и не случайно воссоединение Крыма с Россией произошло в год юбилея Преподобного.

Высокое предназначение нашего Отечества отец Платон раскрывает в том числе цитатами историков, философов XIX и начала XX века, отмечавших, что уже тогда была очевидна разделенность политических и нравственных идеалов Запада.

Эта разделенность восходит ко времени жизни самого святого Сергия, но идет, к сожалению, по возрастающей. И отец Платон указывает, что и современная эпоха, особенно после тяжелого периода перестройки, который был связан с разграблением нашего Отечества, наши люди опять-таки стали ожесточенными, огрубленными. И вновь святой Сергий призывает нас духовно воспрянуть к высшим смыслам христианского бытия, взирая на Христа, на святое Евангелие, взирая на весь исторический путь нашей Родины, когда вокруг Москвы объединялись разные княжества и даже разные народы.

Архимандрит Платон с епископом Кириллом

В своем курсе нравственного богословия отец Платон подчеркивает, что высоким степеням христианского совершенства, когда человек приобщается к духовному преображению нетварной благодатию Духа Святаго, предшествует собирание внутренних сил человеческой души, человеческого ума, воли, всего внутреннего нашего естества. Формирование цельности человеческой природы – это задача любого человека, особенно христианина. И это должно происходить в разных планах: и в личном, и в семейном, и в общественно-политическом, но прежде всего, конечно, в духовно-нравственном.

Такому высокому служению, проповеди духовно-нравственного совершенства, посвятил свою жизнь отец Платон. Как вспоминал во время его отпевания Высокопреосвященнейший владыка Евгений, митрополит Таллинский и всея Эстонии, подчас отец Платон недоумевал, почему же современный человек остается так часто глухим к призыву евангельской любви, жизни по высочайшим заповедям Христовым.

Владыка Кирилл читает разрешительную молитву над гробом отца Платона. Покровский академический храм, 14 сентября 2026 г 

Дай Бог, чтобы наш народ порадовал и почившего отца Платона, и наших предков, наших святых, преподобного Сергия, самого Господа Бога добрым глубоким осознанием своего призвания и живым трудом к осуществлению этого призвания в нашей реальной жизни.

Феодорит (Тихонов), епископ Веневский, викарий Тульской епархии

Все, кто каким-то образом причастен к Московской Духовной академии, хорошо знали отца Платона. Его было невозможно не заметить. И внешне, и внутренне он всегда походил на древнего подвижника: худой, бледный, согбенный старец с задумчивым и добрым взглядом. Этот вид был естественным результатом его глубокой внутренней духовной жизни. Отец Платон был в то же время и подвижником науки. Всю свою жизнь он занимался самообразованием и удивлял всех своей глубокой эрудицией не только в богословских науках, но и в светских. И при этом он оставался поразительно скромным человеком. Батюшка обладал неповторимым чувством юмора и душевностью к людям. Сегодня в общем чате с одноклассниками мы вспомнили несколько его остроумных сентенций. Любил он «скорбящих и обремененных».

Я доподлинно знаю, что многие сотрудники академии, испытывающие какие-либо жизненные неприятности, находили именно у отца Платона поддержку, утешение и добрый совет. Стоило ему появиться на площади Лавры, как к нему сбегались все, кто просил милостыню. Батюшка каждого одаривал понемногу с доброй улыбкой.

Особое место в его жизни занимало, конечно, богослужение. Помню, что после полиелея он неизменно стоял у престола с наклоненной головой и внимательно слушал праздничный канон, не обращая внимания на окружающую его праздничную суету.

По многим богослужебным вопросам у отца Платона было «особое мнение». Но он его никому не навязывал и был послушен существующей богослужебной практике. Без малого шесть лет назад, в мою бытность ректором академии, мы праздновали 75-летие батюшки. Хорошо помню тот душевный день, когда все мы поздравляли старца и произносили много речей в его честь.

Владыка Феодорит поздравляет отца Платона с 75-летием

Особенно мне запомнились слова игумена Лазаря (Гнатива): «Отец Платон достиг той завидной для нас меры, когда он живет не по настроению, а по устроению. И это устроение духовное».

Помню также слова самого отца Платона на престольный праздник нашего академического храма – Покрова Пресвятой Богородицы. Он сказал, что Покров, который держит Пресвятая Богородица в Своих руках, это некая хартия-книга. И эта книга исписана золотыми буквами милости Божией к каждому человеку.

Верю, что и его жизнь стала подобна книге, которая исписана золотыми письменами добродетельной и подвижнической жизни почившего профессора и нашего наставника – новопреставленного архимандрита Платона.

Отпевание отца Платона Царство Небесное дорогому старцу и подвижнику!

 

Протоиерей Вадим Леонов, заведующий кафедрой богословия Сретенской духовной академии, автор учебника «Основы православной антропологии»

Для меня лично отец Платон – это воплощенное смирение. Смирение – такая добродетель, о которой святые отцы, с одной стороны, говорят много, но когда их просят – дайте определение, – уклоняются. Говорят: смирение надо видеть, о нем нельзя рассказать.

Протоиерей Вадим Леонов в день погребения отца Платона 

Отец Платон, при наличии огромного багажа знаний, который провоцирует у людей высокоумие и гордость, на фоне своего высокого статуса – заслуженный профессор Московской Духовной академии, архимандрит, – оставался чистым, открытым, смиренным человеком – не только по отношению к преподавателям, но и к студентам, которые постоянно обращались к нему по разным вопросам. Меня всегда это трогало до глубины души.

Господь и преподобный Сергий использовали его как свое орудие для совершения доброго, премудрого Промысла в этом мире.

Расскажу один случай. В 2000 году я заканчивал обучение в Московской Духовной академии, готовился защищать кандидатскую работу, но, как это часто бывает у студентов, не успевал сдать ее к определенному сроку. Нужно было все распечатать, сброшюровать и предоставить комиссии, а тут наступили майские праздники – мастерские не работали, одна только была открыта, но там возникла большая очередь. В итоге я на несколько дней задержался с организационными и оформительскими делами, и один из уважаемых рецензентов отнесся к моему опозданию строго, сказав: «Вы задержали сдачу своей работы, поэтому я не приму ее у вас. Отложим защиту до следующего года».

Помню, очень огорчился тогда, потому что в мои планы не входило ждать еще год. И вот я со своей скорбью иду в Троицкий собор к преподобному Сергию, как это принято у учащихся. Рассказал ему о проблеме, покаялся, что сам виноват, потому что, действительно, не смог соблюсти сроки. 

Отец Платон упокоился в любимой Троице-Сергиевой Лавре 

Помолился, иду обратно, и у Успенского собора встречаю отца Платона, а он в то время был секретарем Ученого совета академии. Мы были хорошо знакомы, он интересовался моей работой, знал, что я готовлюсь к защите. Он заметил мое унылое настроение и спросил о моих делах. Я ему поведал о своей скорби, рассказал, что работа готова, сброшюрована, но я на несколько дней опоздал с ее подачей, а рецензент теперь не хочет брать ее на проверку. 

Отец Платон постоял, выдержал паузу в несколько секунд и говорит: «Да это, скорее всего, не проблема. Чтобы защищать работу, рецензентов должно быть несколько. Вам могут назначить другого, дополнительного, время еще есть». – «И что же мне делать?» – «Идите к владыке Евгению (он тогда был ректором МДА), объясните ситуацию и попросите дополнительного рецензента». 

Тут же пошел я в приемную ректора. Владыка Евгений, несмотря на майские праздники и послепасхальный период, был у себя в кабинете, встретил меня благожелательно, внимательно выслушал и сказал: «Если секретарь Ученого совета поддерживает идею дополнительного рецензента и удастся его быстро найти и согласовать, то я не возражаю». Не буду рассказывать дальше: все прошло благополучно, но отец Платон продолжал переживать по поводу моей работы до последнего момента ее успешной защиты. 

Владыка Евгений на Литургии перед отпеванием отца Платона

Светские люди могут увидеть здесь чреду удачных совпадений, но для меня очевидно, что преподобный Сергий через отца Платона сразу отозвался на мои немощные просьбы и поддержал в такой трудный момент моей жизни. 

Наши отношения на этом не закончились. Мы очень много общались при каждой встрече, где бы она ни происходила: в пространстве Московской Духовной академии, на различных конференциях, на богословских курсах или в других учебных заведениях. Наши взгляды на многие вопросы были близки, он следил за моими работами по антропологии, был одним из официальных рецензентов книги «Основы православной антропологии». Конечно, я относился к нему как к профессору, он для меня – учитель. Но, несмотря на свой высокий статус, отец Платон всегда старался выстроить наши отношения на равных. Он всегда эту планку как бы опускал, задавал мне вопросы, спрашивал, прислушивался к моим рассуждениям. Для меня это было очень трогательно, необычно, но, с другой стороны, этот пример помог и мне в формировании как преподавателя.

Расскажу еще один интересный эпизод, характеризующий его как учителя. Отец Платон всегда говорил тихим голосом, в том числе и на аудиторных занятиях. Расслышать его смиренный голос можно было разборчиво только сидя на первых трех-четырех рядах. Поэтому на его занятиях присутствующие разделялись: кто хотел слушать его лекции – садились поближе, а кто находил для себя дела поважнее – тихонечко отсаживались назад и занимались чем-то своим. Иногда сидящие «на галерке» начинали переговариваться и нарушали атмосферу занятий. 

Обычно преподаватели в таких случаях делают замечания, переходят к наставлениям, иногда могут повысить тон, даже выставить виновников за дверь – стандартные педагогические приемы. Но что делал отец Платон? Он внимательно наблюдал за разговаривающими, может, минуту-полторы. Иногда его взгляда было достаточно для восстановления тишины, но не всегда. Если на его взгляд не реагировали, он замолкал секунд на 30, и все понимали: что-то происходит. А дальше он обращался к сидящим «на галерке» с каким-то необычным вопросом. Например: «Вот вы разговариваете, а знаете ли вы, почему в русском языке есть выражение: «она ревёт как белуга»? Белуга – это ведь рыба. Она «молчит как рыба». А тут вдруг «ревет».

Студенты, которые разговаривали, впадали в ступор – ответа они не знали. И тогда отец Платон говорил: «Ну вот видите, не знаете, а разговариваете». Дальше он объяснял особенность появления этого выражения, и студенты уже вели себя тихо, слушали своего уважаемого преподавателя. 

Для меня, помимо смирения, о котором я сказал, отец Платон всегда останется живым примером воплощения Евангельской заповеди: «Будьте как дети».

Отец Платон для многих являл образ почти детской чистоты, открытости, кротости, мира души

Искренность отца Платона, его чистота, открытость, неимоверная деликатность в общении с людьми, при этом глубокое личное сопереживание – эти черты характера в совокупности свойственны именно детям, поэтому ощущения большого ребенка невольно возникало при общении с ним.

Помимо учебника по нравственному богословию, отец Платон написал диссертацию с разбором богословских воззрений протоиерея Сергия Булгакова. Он был специалистом по русской религиозной философии и в целом специалистом по философии, истории культуры, глубоко интересовался зарубежной философией, психологией. И, конечно, он был глубоким знатоком святоотеческих творений. Его знания были не просто начетничеством, но проходили через горнило его размышлений, переживаний, и потом уже встраивались надежно в каркас его христианского мировоззрения.

У нас не было общения по типу «духовник – духовное чадо», более того, он уклонялся от такого формата, всегда переходил в область отношений коллег преподавателей, специалистов по богословским темам. Но я всегда ощущал, что для него чистая, непорочная совесть – это очень важно. Не зря он преподавал нравственное богословие: ему, видимо, это было глубоко созвучно. Призыв следить за совестью, где бы ты ни находился, хотя это и не артикулировалось как наставление, как заповедь, я всегда выносил из общения с ним.

Безмерно благодарен отцу Платону за все, что он сделал для меня и для всех его учеников. Очень надеюсь, что наша духовная связь ни в коем случае не будет нарушена произошедшей кончиной, потому что смерть – это несущественная перегородка для христианской веры и любви.

Валерий Яковлевич Саврей, доктор философских наук, профессор МГУ и МДА

Валерий Яковлевич Саврей (слева) на погребении отца Платона 

Характерные черты жизни и характера отца Платона – это золотой сплав европейской энциклопедической учености и подлинного смиренномудрия. Когда мы с ним беседовали, он цитировал и на французском, и на немецком, прекрасно знал латынь, древнегреческий. Но знание превозносит, многие, достигая таких высот, как отец Платон, впадают в великую прелесть – самопревозношение. А он смог преодолеть это в своей жизни. И он был моим последним учителем.

Однажды, еще только собираясь поступить на философский факультет МГУ, я услышал лекцию профессора Виктора Алексеевича Вазюлина. Он говорил: «Мы знаем очень многих ученых, которые исследовали интеллектуальное и духовное восхождение великих людей. Но знаете ли вы тех, кто исследовал закономерности их падения?» И я себе в этот момент сказал – это моя область, которой я буду заниматься. Сейчас я пишу труд «Властители дум в свете Евангелия» с той целью, чтобы показать: те, кого называют великими, чаще всего таковыми не являются. Ими являются только те, кто исполнил заповеди Христа Спасителя. В Нагорной проповеди есть слова: тот, кто исполнит заповеди Его и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном (Мф. 5:19).

Цель моего труда доказать – именно святые являются великими в истории человечества. Те, кто смог в начале заповеди Божии исполнить, а потом научить других. Потому что мы не имеем права учить, сами не исполнив заповеди. Так вот, отец Платон обладал этой уникальной способностью: то, что он говорил на лекциях, было неразрывно связано с образом его жизни.

Помимо отца Платона в моей судьбе было много выдающихся ученых. Это, прежде всего, Алексей Федорович Лосев, монах Андроник, мой первый учитель, затем академик Сергей Сергеевич Аверинцев, академик Вячеслав Всеволодович Иванов, который знал 100 языков, все читал в первоисточниках. Но когда студенты его спросили: «Вячеслав Всеволодович, вы верите в Бога?», он ответил: «Я верю, как и академик Сахаров. Для меня Бог – это точка».

А у отца Платона на протяжении всей жизни смыслом был Христос Спаситель. Бог. Создатель.

Во время одной из последних бесед отец Платон говорил: «Как это возможно, что многие ученые достигают таких высот и при этом не верят в самое главное – в промысл Божий? Как можно знать 50-100 языков, понять тайны мироздания и, созерцая всю эту красоту, столько планет, то, как премудро устроен человек, одновременно отрицать Творца?»

Какой промысл Божий вел отца Платона! Медицинский вуз, военная служба, и вдруг кардинальное изменение жизни: он становится священником, монахом, профессором, сколько поколений священнослужителей воспитал. И я не знаю ни одного профессионала в такой сложной области, как нравственное богословие, равного ему. Как я уже сказал, у него не было разрыва между образом жизни и тем, что ты проповедуешь другим.

Антоний Великий говорил: мы не имеем права открывать уста, если не исполнили то, чему учим других. А отец Платон завоевал это право.

Он никогда не жаловался, но во время нашей последней встречи в его келье 5 сентября сказал: «Валерий Яковлевич, я очень неважно себя чувствую». А мы обсуждали очень серьезную тему, и я понял, что эту проблему в таком состоянии обсуждать нельзя.

Он не хотел ложиться в госпиталь. Одна из характерных особенностей отца Платона – стыдливость, поскольку он – монах, то очень чуждался всего мирского: больничных палат, медсестер и врачей, которые могли бы ухаживать за ним. У него была очень четкая граница между горизонтальным, земными миром и вертикальным – миром Горним. Он чувствовал дыхание того и другого, но весь принадлежал Горнему миру.

 Ну и, конечно, важно отметить его милосердие. Когда он появлялся на площади в Лавре или перед Лаврой, все нищие, бездомные бросались только к нему. И он всю свою зарплату, все свои деньги раздавал – был абсолютным бессребреником. Поскольку мы были в теплых отношениях, я его просто ругал: «Батюшка, ну нельзя всем давать, они же могут пропивать ваши деньги! Вы ведь свою зарплату им отдаете!». А он так кротко, тихо отвечал – не это важно. У него такое было подлинное милосердие, исходящее их глубины сердца, из глубины души.

Все свои труды, монографию, философско-богословскую трилогию я редактировал только с ним. В одном лице он был мыслителем, лингвистом, филологом, и у него было тончайшее чутье текста. Любую фальшь он на интуитивном уровне чувствовал. И я слушал его, затаив дыхание.

Он говорил очень тихо, не зря его называли отец Платон Тишайший. Я не знаю человека в жизни, который был бы более тишайшим, чем он. Он никогда не повышал голос. Часто даже тон выдает человека. А у него все было тихо, тишайше.

Одна из характерных черт отца Платона – это его незаметность. И я не знаю человека в жизни, который был бы более незаметным, чем он. Все его знали и вместе с тем не замечали.

Одна из его способностей – все сокровенное таить в себе. Так жили и знаменитые лаврские старцы – отцы Кирилл (Павлов), Наум (Байбародин). А это признак любого подлинного человека – когда он не откровенничает, потому что с этим связана неистребимая жажда тщеславия, гордыни, самопревозношения.

Говорят, что авторитет – это влияние без давления. Отец Платон был этим авторитетом для всех. Он оказывал огромное влияние без всякого давления.

Игумен Киприан (Ященко), к.п.н., главный редактор издательства «Покров»

Игумен Киприан на отпевании архимандрита Платона

При мысли об отце Платоне на память приходят слова тропаря: «Правило веры, образ кротости, воздержания учителю». Батюшка был очень воздержанным человеком во всем: неприхотлив в одежде, в келье у него не было ничего лишнего, он отказывался от подарков или тут же их передаривал, очень мало ел, даже на праздничных трапезах – крайне избирательно, не говоря уже о постных днях. Если что-то необходимое приобреталось – плащ или зонт, – то с неохотой, все долго обдумывалось, а нужно это или нет. Сейчас мир таков, что у большинства людей, даже у священников и богословов, по поводу воздержания – много послаблений, а батюшка был очень строг, аскетичен. Это высвобождало силы, во многих необязательных разговорах и обсуждениях, хлопотах он просто не участвовал.

Отец Платон был образом кротости – говорил тихо, возмущался крайне редко. Если прикладывался к мощам, к иконам – то очень благоговейно, не спеша крестился. Видно было, что у него существует особое Богообщение, общение со святыми.

Несколько семинарий из разных городов России очень желали, чтобы отец Платон преподавал у них хоть какой-нибудь предмет, хоть один раз в месяц беседовал бы со студентами, дабы молодые люди, будущие пастыри, видели бы кроткого человека, которые благоговеет перед святыней.

Отец Платон был живым воплощением добродетели кротости. Его было сложно обидеть. Если возникал конфликтный момент, он сразу уходил в сторону, старался не участвовать.

Отец Платон преподавал не только в академии, но и на Высших богословских курсах (ВБК) при МДА. Многие слушатели его очень любили, удивлялись, как интересно построены его лекции. Сначала он говорил о простых вещах, потом начинал углубляться, развивать мысль, приводил интересные тонкие трактовки, обоснования: один пласт, второй, третий, четвертый, люди образованные восхищались – какой выдающийся ум, как глубоко раскрывает любую тему!

Архимандрит Платон с игуменом Киприаном и матушкой Параскевой (справа)

Как-то один из выпускников ВБК побывал в Аргентине, приехал и рассказал, что в местных храмах очень мало икон, почти нет мощей. С отцом Платоном он был знаком весьма поверхностно, но батюшка посочувствовал рассказчику и легко отдал ему для следующей поездки все мощи, которые у него были – более 100 частиц: он много путешествовал, и часто владыки принимали его с большой радостью и подарками, дарили мощи и иконы. И отец Платон вчерашнему студенту все отдал. Правда, батюшка считал, что в идеале мощи должны быть целостными, это был его особый взгляд, но он без осуждения принимал разные традиции. Вера у него была очень крепкой. Он не мыслил себя без литургии, постоянно служил, вынимал частицы, особенно любил богослужения в Покровском академическом храме.

Отец Платон был экспертом нашей программы «Духовно-нравственная культура подрастающего поколения России», председателем ее попечительского совета является Светлана Владимировна Медведева. В разное время в программу входило более 70 проектов, ее реализация продолжается и сейчас. Мы согласовывали с отцом Платоном многие документы, формулировки, определяли направления развития. Он был готов ездить в регионы, участвовать в различных мероприятиях, выступать перед студентами, преподавателями.

Отец Платон на конференции в Московском педагогическом государственном университете  

Мы с отцом Платоном побратимы, он иркутянин, учился, трудился в Иркутске. А у меня и мама, и бабушка – тоже иркутские. Мы с батюшкой не раз ездили на конференции на его родину. И это тоже нас объединяло.

Около года назад на один из церковных праздников, которые мы встречали вместе, он представил на наш суд свой необычный и довольно солидный труд – стихотворную историю нашего Отечества, народа. Надеюсь, она будет издана. Отец Платон вообще любил все красивое, изящное, восхищался цветами, как напоминанием о райском саде, растениями, птицами, премудростью Божьего мира.

Иерей Валерий Духанин, писатель, телеведущий канала «СПАС»

У могилы отца Платона

Самые главные черты отца Платона – наверное, детская открытость и доброта. Он, с одной стороны, был человек ученый, интеллигентный, очень высокой культуры, невероятно образованный: знал языки, на древнегреческом языке мог цитировать тропари двунадесятых праздников, был начитан в святоотеческой литературе, хорошо разбирался в философии, медицине, психологии, филологии; и в своем предмете – нравственное богословие – весь этот багаж знаний использовал.

При этом у него были удивительная простота, открытость, даже детское доверие к тем людям, которые к нему приходили. Он всегда с радостью принимал, мы беседовали на самые разные темы. Он даже и материально помогал, когда мы строили дом.

Это был скромный непритязательный монах, совершенно чуждый какого-то честолюбия, никакой высокомерности в нем не было.

Когда мы встречались с ним вместе с семьей, он мог по-доброму беседовать с ребенком. Например, спрашивал малыша: «А сколько тебе лет?» Тот на пальцах показывал – четыре. Отец Платон: «О! Уже четыре!» Он удивлялся, включался в беседу с ребенком. Он и сам был как искренний ребенок – открытый, добродушный, в нем не было хитрости, сложности, отстраненности. Он был настолько открыт душой, что рядом с ним мы согревались своими сердцами. И для меня отец Платон остался родным, близким человеком.

Когда я писал кандидатскую диссертацию, посвященную учению святителя Игнатия (Брянчанинова) об умном делании, то именно отец Платон был моим научным руководителем, вдохновлял, подсказывал. Помню, как посетовал ему, что не удается написать заключение. И он тут же начал говорить, прямо диктовать этот текст, который потом вошел в мою работу. И, конечно, он защищал своих студентов, ставил отличные баллы.

Отец Платон воспитал сотни священнослужителей, монахов и ученых людей. Его знали во многих местах. Он любил не то что путешествовать, но паломничать – ездил по разным приходам, посещал монастыри, и его везде принимали, знали. А он знал, что и где сказать, какую беседу провести, какую проповедь сказать.

Отец Платон – человек, который всегда вдохновлял и поддерживал. Даже когда возникали тяжелые ситуации, кто-то от человека отворачивался, переставал здороваться, – отец Платон всегда добродушно встречал, принимал, общался.

На отпевании отца Платона

А в те далекие времена, когда еще не очень безопасно было священникам, он мог поздно ездить в электричках – в своем монашеском одеянии один возвращался – и не боялся. Когда мы ездили с ним вместе, к нему просто на улице подходили люди, иногда пьяные, иногда трезвые, но как-то к нему тянулись, хотели побеседовать, и он находил добрые  слова для людей, даже далеких от Церкви. Они видели отца Платона и проникались к нему уважением, какое-то у них благоговение появлялось перед священным саном.

Говорят, первый инфаркт примерно полгода назад отец Платон перенес на ногах, просто принимал лекарства – он хорошо разбирался в медицине. Видимо, как многие монахи, он избегал больниц, хотел быть в Лавре, в храме. И, вероятно, лечился на основании тех знаний, которые имел. В принципе, даже после первого инфаркта он не выглядел разбитым.

И в то же время в последние года два-три он как будто готовился к переходу, особенно усиленно молился в алтаре, старался избегать лишних бесед на службе.

Стоял, обращенный к образу Спасителя или Божией Матери, весь углубленный в молитву. Чем дальше, тем более внимательней, сосредоточенней он был в молитве, в предстоянии перед Богом. И видно было, что все земное ему становилось не настолько интересно, и душа его устремлена к какой-то встрече с Господом. Очень благоговейно причащался Святых Христовых Тайн. По-прежнему относился ко всем сердечно, с любовью и теплом, мог тихо улыбнуться, увидев тебя, но всем сердцем был, конечно, устремлен ко Господу.

Отец Платон – из верующей семьи, в которой молились Богу с детских лет, но сначала он получил образование в Иркутском государственном медицинском институте, на фармацевтическом факультете. А потом все-таки его привлекла духовная стезя. Причем это были годы гонений на Церковь, когда тяжело было поступить в духовную семинарию после высшего образования. Но по милости Божией ему удалось преодолеть все искушения, препятствия и все-таки попасть в семинарию. Причем у него необычный путь – он сначала принял священный сан, не вступая в брак, а потом уже – монашество. Так его благословили.

В 1979 году в Московской Духовной академии он защитил кандидатскую диссертацию «Богословские воззрения протоиерея Сергия Булгакова», а в 2006 – докторскую – «Нравственное богословие», которая легла в основу его учебника, по которому учились все семинарии. В книге было много специальных терминов – философских, психологических, – и хотя поначалу было трудновато, но это сразу возводило на определенный уровень учености.

Отец Платон очень любил лаврского духовника архимандрита Кирилла (Павлова), рассказывал про свои встречи с ним. Мы знаем, что отец Кирилл – это бесконечная доброта, любовь, и отец Платон – тоже приемник Духа Любви, восприемник Духа отца Кирилла.

Ольга Каменева, к.п.н., председатель фонда «Медиапросвещение», выпускница Высших богословских курсов МДА

Отец Платон всегда внимательно слушал доклады студентов

Отец Платон – не просто замечательный богослов, философ и интеллектуал, – он был поэтом: многие высокие истины получали у него глубокое истолкование, прекрасное обличие и художественную форму. Когда в день похорон отца Платона выяснилось, что батюшка, помимо учебников и статей, написал исторический роман в стихах, многие нисколько не удивились.

Как-то на очередной конференции отец Платон произнес настоящий гимн христианской добродетели: «Добродетель – нравственная доблесть и красота, которые способны всякого человека восхищать и привлекать, к которым нужно стремиться и которые необходимо воспитывать и возделывать в себе ради достоинства своего существования и восхождения к идеальной норме бытия и нравственному богоуподоблению.

Добродетели – та единственная одежда души, в которой она предстанет перед Богом в надежде на свое оправдание»^[1].

Журналисты успели зафиксировать эту вдохновенную речь, как некогда ученики записывали за премудрым Сократом, и опубликовали в виде статьи.

Глубина и ясность мысли отца Платона, словно проникшего в тайнопись мироздания, поражали. Вот, например, он говорит о воспитании: «Нравственный рост личности определяется тремя главными условиями, какими являются: природные качества, воспитание, действие Божественной благодати»[2]. Ни в одном педагогическом трактате не попадалось мне более емкого и точного описания предпосылок нравственного становления человека.

Незаметный в обычной жизни, «тишайший» отец Платон спешил на помощь своим близким в весьма сложных ситуациях.

…Несколько лет назад из академии уволили заслуженного педагога, взрастившего не одно поколение пастырей – его книга, попав в руки молодого критика, получила разгромную рецензию. Информация о ней была доведена до начальства и привела к тяжким последствиям. Отец Платон, с болью приняв ситуацию, тут же вызвался изучить, а при необходимости доработать книгу и выступить ее рецензентом...

Меня как редактора попросили увидеться с профессором и записать его замечания и пожелания. Мы встретились с отцом Платоном в доме его знакомых недалеко от Троице-Сергиевой Лавры, где, по словам батюшки, можно было «спокойно поработать». Правда, оказалось, что хозяева дома затеяли ремонт, все вокруг ходило ходуном, гремело и стучало. Невозмутимый отец Платон предложил разместиться прямо на открытом воздухе, на маленькой узкой лавочке в саду, где мы и провели несколько часов за изучением книги – до тех пор, пока не стало смеркаться и профессор не засобирался на Всенощную.

«Отец N. – еще очень молодой человек, – вздыхал отец Платон, читая очередное критическое замечание рецензента по поводу традиции кормить птиц за упокой души самоубийц. – Мы не можем постичь всех тайн Божьего мира. В Священном Писании говорится о птицах небесных, Спаситель приводит их в пример в Нагорной проповеди, напоминая, что Господь заботится о них: «Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их» (Мф. 6:26). Святой Франциск Ассизский изображается в окружении птиц, которым проповедовал, призывал славить Бога».

Каждый его комментарий поражал глубиной и совершенно нетривиальным подходом. Не знаю, как сложилась дальнейшая судьба книги, но на прощании с отцом Платоном и ее автор, и его критик – вместе молились у гроба почившего профессора…

Одно из последних записанных нами выступлений архимандрита Платона было посвящено лаврскому духовнику и старцу Кириллу (Павлову), которого батюшка очень почитал, называл одной из ключевых духовных личностей XX века, восхищаясь его подвигом исповедничества веры во время Великой Отечественной войны. 

На отпевании в Покровском академическом храме «Он был избранником Божиим, не случайно ему, человеку малорелигиозному, попалось Евангелие в освобожденном Сталинграде, когда Великая Отечественная война достигла своего апогея, своей кульминационной точки, – рассказывал отец Платон о старце Кирилле. – То, что он отказался от вступления в коммунистическую партию, расценивалось в условиях войны как некая измена. Это было беспримерным мужеством отца Кирилла.

Есть много свидетельств о том, что он имеет особое дерзновение перед Богом, особые дарования. Многое освещается в жизни по его благословению, по его начинаниям. В этом была особая духовная, Божественная мудрость отца Кирилла, которая выше всякого рационального знания».

Сам отец Платон, очевидно, был также носителем этой Божественной мудрости. Выпускники Высших богословских курсов МДА с добрыми улыбками вспоминают не только «пятерочки всему курсу», но и его необычные лекции, которые кто-то слушал, кто-то нет, но всем нравилось находиться в той внутренней тишине, которая сопровождала отца Платона и незаметно изливалась на всю аудиторию.

Еще запомнился наш экзамен по нравственному богословию, который поставили в расписании на летний месяц, когда уже пора было ехать с детьми на отдых. Мы с однокурсницей, по совету завуча, пришли к отцу Платону договариваться о досрочной сдаче.

– А как же я приму у вас экзамен, если у меня нет ведомости? – искренне удивился профессор.

Не очень понимая ситуацию, мы попросили завуча выписать ведомость, с которой снова явились к отцу Платону.

Профессор взял бумагу, нашел наши фамилии в списке и молча вывел «отлично» напротив каждой из них.

– Что мы должны сделать, отец Платон?!

– Никому ничего не говорить, – сказал невозмутимо профессор и попрощался, преподав нам свое благословение.

«Важная стратегия педагогического процесса – диалог учителя с учеником, – писал архимандрит Платон в одной из своих статей. – Известно, что слова волнуют, а примеры увлекают (лат. Verba movent, exempla trahunt). Мало учить словами: педагог должен иметь такой облик – творческий, мировоззренческий, нравственный, интеллектуальный, – который способен привлекать учеников»[3].

Отец Платон упокоился в некрополе Московской духовной академии 

Царство Небесное и вечный покой дорогому отцу Платону, чей благочестивый, скромный и в то же время возвышенный облик навсегда останется в сердцах студентов и преподавателей. Пусть Господь оправдает его любвеобильную душу, украсив ее вечными одеждами!

Ольга Орлова, главный редактор медиаресурса «Святые online», выпускница Высших богословских курсов МДА

На отпевании отца Платона 14 сентября в Троице-Сергиевой Лавре присутствовали многие родственники батюшки, в том числе его брат-двойняшка Иннокентий Петрович Игумнов, который был столь растроган, что на нашу просьбу поделиться воспоминаниями о своей семье не мог сказать ни слова. Но на следующий день мы неожиданно встретились у мощей святителя Тихона в Донском монастыре. Изумленные этим совпадением, мы разговорились и в итоге составили – со слов Иннокентия Петровича – краткое описание жизненного пути отца Платона.

Иннокентий Петрович Игумнов, брат отца Платона

Архимандрит Платон (Игумнов) родился 24 октября 1945 года в городке Алзамай Иркутской области. Отец, Петр, – учитель математики и географии, завуч, а после и директор школы. Мама, Лидия, – заведующая детским садиком.

Семья имела собственный домик с небольшим участком земли. В доме были доставшиеся по наследству от дедушек и бабушек старинные дореволюционные иконы, лампадки, книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета, молитвословы. По праздникам глава семейства читал молитвы, отрывки из апостольских Посланий и Евангелия в соответствии с церковным уставом. Построенная в Алзамае в царское время деревянная церковь после революции была разрушена, так что молились дома. Сами отмечали двунадесятые великие церковные праздники, воскресные дни. Соблюдали все посты.

Братьев-двойняшек Павла (будущий отец Платон) и Иннокентия вскоре после рождения крестил на дому священник, иерей Петр Редников, их дядя, брат мамы. С войны он вернулся инвалидом, – без ноги. Потом уже братьев в 4-5 лет возили в Красноярск, где после войны открыли большую старинную каменную церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Там их миропомазали.

В семье было еще двое старших братьев Василько и Николай. Самый старший Василько Петрович тоже впоследствии стал профессором, но светского вуза – родного Иркутского госуниверситета, преподавал математику.

Потом уже отец Платон цитировал святителя Игнатия (Брянчанинова) о том, что математика – самая духовная из наук, в ней нет никаких домыслов и фантазий.

Об этом речь шла, в частности, во время обсуждения моей дипломной работы по наследию святителя Игнатия (Брянчанинова), отец Платон был моим научным руководителем.

Помню, приезжала к нему на консультации в его еще старую лаврскую келью, куда к нему залетали как-то совершенно по-дружески синички, он их кормил с рук. Было ощущение какого-то райского преображенного бытия.

В комсомол он в свое время вступать отказался, сказал, что не готов, чем совершенно смутил всё «политбюро» их ячейки. Но заявил так просто и твердо, что те даже принуждать не решились. Он потом и, учась в мединституте, всячески отговаривался от комсомола, и всякий раз успешно.

Павла и Иннокентия родители на каникулах старались возить в паломничества. Сами они неоднократно бывали в кафедральном Знаменском соборе Иркутска за архиерейскими службами, ездили и в Москву на патриаршие богослужения в Богоявленский Елоховский собор. Батюшка на всю жизнь запомнил, как высокоторжественно служил Святейший Патриарх Алексий I.

Отец Платон был всегда очень сосредоточен за богослужением

В 1960 году, когда братьям Павлу и Иннокентию было по 15 лет, семья переехала в Иркутск, тоже поселившись, как и ранее, в частном доме на земле. Здесь, в большом городе, появилась возможность ходить в церковь. В Иркутске тогда было три действующих храма. В историческом центре города располагается удивительный по своей архитектуре построенный в середине XVIII века в стиле сибирского барокко храм Воздвижения Креста Господня. Закрытый в 1936 году, он возобновил службы в 1943-м. Совсем рядом – медицинский институт, в котором Павел и учился после школы на фармацевтическом факультете. Однако в этот ближайший к месту учебы храм он ходить опасался. Тогда, – в очередную волну уже хрущевских гонений, – за посещение храма могли и из вуза отчислить.  

Он бывал на богослужениях в том самом знакомом еще с детства кафедральном Знаменском соборе бывшего дореволюционного женского Знаменского монастыря, основанного в конце XVII века. Сам храм был открыт в год их с братом рождения – победном 1945-м. В годы их юности на Пасху дружинники молодежь в храмы не допускали. Но в кафедральном соборе Иркутска с началом пасхальной утрени всех ярых хлопцев-комсомольцев вместе с милиционерами усаживали в здании епархиального управления за пасхальный стол, после обильного угощения те добрели и, забыв про всю свою антирелигиозную ретивость, разбредались по домам. Так что все желающие из верующей молодежи могли церковно отметить Торжество из торжеств.

Кафедральный Знаменский собор Иркутска

Но в обычные дни Павел больше любил ездить подальше, – например, в Михайло-Архангельскую скитскую деревянную церковь, некогда принадлежащую Вознесенско-Иннокентьевскому монастырю. После революции обитель разорили, только этот храм и уцелел, его вновь открыли в 1944-м. Знал Павел и все церкви близ Иркутска. На рейсовом автобусе за час доезжал до поселка Листвянка на Байкале, где открыли храм святителя Николая Чудотворца. В посёлке Тельма действовала построенная в 1816 году, закрытая в 1936-м, но возобновившая службы в 1945-м церковь Казанской иконы Божией Матери. Там был настоятелем замечательный протоиерей Михаил Мещеряков. Отец Платон многих батюшек еще со времен своей молодости вспоминал как образцы доблестного пастырства (это его выражение). А для меня он и сам был таковым.

Мединститут будущий представитель ученого монашества окончил в 1968 году – почти с отличием (если бы не один преподаватель, что только из вредности поставил тройку). По распределению работал в Омске. Там в кафедральном соборе служил епископ Омский и Тюменский Николай (Кутепов). Первым иподиаконом у него был Александр Канаткин, впоследствии принявший священный сан. Он и пригласил Павла в штат иподиаконов. Дал примерить стихарь, предложил вместе иподиаконствовать на праздник Троицы. Павел тогда затаил дыхание, – точно мечта его сбывалась...

В Иркутске настоятелем кафедрального Знаменского собора, где бывал на службах особенно по большим праздникам Павел, служил протоиерей Николай Соколов. Как-то на Рождество он надел на свою рясу академический серебряный знак, и будущий отец Платон впервые тогда увидел этот знак кандидата богословия, даже как-то сосредоточил на нем взгляд… Он знал, что отец Николай учится заочно, и тоже стал подумывать о том, чтобы, познакомившись с каким-нибудь архиереем, принять сан, а затем уже поступить на заочное отделение Московской духовной семинарии...

Потому как молодого человека с высшим образованием тогда вряд ли бы отпустили в семинарию, тем более на очное отделение.

Но вскоре в 1969 году Павла призвали в армию, служил он в звании лейтенанта медицинской службы в Забайкальском военном округе в городе Кяхте. Демобилизовавшись осенью 1971 года, приехал в Москву, и там на службе в Богоявленском соборе в Елохове его вдруг вновь заприметил пробегавший в алтарь Александр Канаткин. Потянул за собой, представил служившему тогда праздничную Всенощную под праздник Архангела Михаила владыке Питириму (Нечаеву): «Это второй иподиакон Омского кафедрального собора!». Но владыка, благословляя Павла, подсказал ему, что с рекомендацией из Омска в Московскую семинарию не поступить, нужно переехать в центральный регион, чтобы из прилегающей к столице области отрекомендовали.

Так Павел оказался в Коломне, стал прихожанином Богоявленской церкви, единственной тогда в городе. Настоятелем там был многое претерпевший во время гонений протоиерей Василий Кмита. Батюшка потом о нем всегда вспоминал как о настоящем исповеднике. По рекомендации от него Павел и был принят в 1973 году сразу в 3-й класс Московской духовной семинарии.

Покровский академический храм, в котором так любил служить отец Платон

Свое поступление считал не иначе как чудом. Обычно абитуриентов с высшим образованием по требованию властей отсеивали.

А тут новый ректор МДАиС епископ Дмитровский Владимир (Сабодан), впоследствии блаженнейший митрополит Киевский и всея Украины, принял сразу больше десяти человек с высшим образованием. И когда в Совете по делам религий ему устроили разнос, он как ни в чем не бывало заявил, что он первый год является ректором академии и этого положения не знал. Отец Платон так потом и изумлялся: «Реши я годом раньше или годом позже поступить в семинарию, меня бы не приняли!»

После семинарии поступив в академию, он окончил ее в 1979 году со степенью кандидата богословия за курсовое сочинение по кафедре догматического богословия на тему: «Богословские воззрения протоиерея Сергия Булгакова». Затем был назначен преподавателем нравственного богословия в семинарии и в академии и рукоположен целибатом во диаконы. В следующем 1980 году в преддверии Великого поста ректор владыка Владимир вызвал его и спросил, думал ли он о принятии священства, и, получив ответ: «Да, думал», – благословил: «Пиши прошение». Когда отец Павел было заикнулся о монашестве, архиерей ответил: «Монашество потом». На следующий 1981 год отца Павла возвели в сан протоиерея. В 1982 году уже новый ректор епископ Александр (Тимофеев) постриг его в монашество с именем Платон – в честь преподобного Платона Студийского.

В марте 1983 года отца Платона назначили исполняющим обязанности секретаря Совета МДАиС, утвердили в звании доцента, а также возвели в сан игумена. В 1985-м его утвердили в звании профессора академии и удостоили сана архимандрита.

Батюшка почти полвека преподавал нравственное богословие – и не только на словах, но и прежде всего самим своим примером.