«Тот, кто матерится, призывает ад». Почему сквернословие разрушает человека и жизнеспособность народа

Всероссийский старец схиархимандрит Илий (Ноздрин) оставил завещание о том, как нам победить в войне со «вселенским злом». Необходимы три вещи: запретить аборты, похоронить Ленина, убрав его с Красной площади, и третье - ввести строгое наказание за гнусную матерную ругань, оскверняющую всю нашу Русскую землю. Тему разрушительного влияния нецензурной лексики на душу и тело человека продолжает Нина Балаевна Холодова, врач-невролог, доктор медицинских наук.

Нина Балаевна Холодова

Надо устранить этот фактор поражения

Лексика, которая всегда была известна как антимолитва (потому и названа богохульством), ломает психику и жизни. Она должна перестать считаться нормой, а тем более чем-то исконно русским. Это ложь о русском языке. И опасная ложь. Потому что матом человек удаляет себя от Христа и привлекает к себе бесов. Бог «затыкает уши».

«Если государственные мужи услышат Божий призыв, то Россия низложит всех своих врагов, – сказал отец Илий, – нашему народу будет дарована победа. Нам будет помогать Сам Господь и Его пречистая Матерь и всё Небесное воинство».

Митрополит Митрофан (Баданин) в своей книге «Правда о русском мате», проанализировав и исторические, и духовные корни происхождения русского мата, пишет, что мат в России в прошедшем XX веке обрел статус чуть ли не «национального достояния», пытаясь утвердиться как неотъемлемый признак самоидентичности народа. При советской богоборческой власти происходила героизация мата. Его представляли непременным фоном успешного выполнения особо ответственных задач, единственно возможным средством мобилизации как воинских подразделений, так и трудовых коллективов и, по сути, важнейшей духовной составляющей побед нашего народа в мирное и военное время.

С горечью приходится признать, что это огромная морально-нравственная проблема, духовная беда, случившаяся с нашим народом в XX веке. В наибольшей степени этим недугом поражены воинские коллективы – армия и флот. Прошедшие в 1990-е годы тяжелые локальные войны очевидным образом показали, что никакой иной аргументации в словесном противостоянии с врагом, кроме дикого мата, у российского воина на сегодня нет. И эту войну слов и духовных ценностей, стоящих за этими «боевыми» словами, проиграли мы вчистую.

Вся сила у Бога

Владыка Митрофан приводит историю активного и весьма известного участника тех тяжелых событий на Северном Кавказе. Речь идет о легендарном «Чукче-снайпере», в прошлом бойце нашего спецназа ВДВ, а ныне священнике Русской Церкви отце Николае Кравченко. Именно настоящая мужская работа, которая досталась ему на войне, и очень важное слово, прозвучавшее в бою, привели его к Богу.

В январе 1994 года, – повествует отец Николай, – группа разведки нашего спецназа ВДВ, уходя от преследования отрядов чеченских сепаратистов, укрылась в полуразрушенном здании Госуниверситета Чечни, что недалеко от знаменитой площади Минутка. Здесь же на одном из этажей спецназовцы обнаружили бойцов нашей пехоты – это были ребята-срочники с капитаном во главе. Объединившись и заняв в здании круговую оборону, наши вступили в тяжелый бой. Была надежда, что соседи услышат звуки боя и придут на выручку. Со своей неразлучной СВД[1] лейтенант Кравченко делал все, что могло зависеть от отличного снайпера. И хотя эту работу он делал весьма успешно, ситуация неумолимо ухудшалась. Огонь и натиск врагов нарастали, а наши возможности таяли…

Чукча-снайпер, будущий отец Николай Кравченко

«Через сутки стало понятно: подмоги не будет. Патроны практически у всех уже закончились, и нас все сильнее стало охватывать чувство обреченности, предчувствия неминуемой страшной развязки. И вот тогда я, наверное, впервые в жизни так явно, напрямую, взмолился к Богу: «Господи, сделай так, чтобы мы сумели вырваться живыми из этого ада! Если останусь жив – построю Тебе храм!» Тут же пришла мысль: надо решаться на прорыв, и как можно скорее. Мы, офицеры, хорошо понимали, что эта отчаянная попытка вырваться безнадежна и, по сути, безумна, тем более с такими «вояками-срочниками», совсем еще детьми. Максимум, на что мы надеялись, – так это на то, что, может, хоть кому-то удастся прорваться и остаться в живых. Может, потом хоть расскажут о нас…

Все приготовились к этому броску в вечность. Вокруг нас враг непрестанно голосил свои заклинания, давя на психику и пытаясь парализовать волю.

И тут мы как-то разом решили, что будем кричать наше русское: «Христос Воскресе!» Это было странное, подсказанное извне решение. Не секрет, что во всех крайних, предельных ситуациях войны мы обычно орали диким яростным матом. А тут вдруг совсем противоположное – святое: «Христос Воскресе!» И эти удивительные слова, едва мы их произнесли, неожиданно лишили нас страха. Мы вдруг почувствовали такую внутреннюю силу, такую свободу, что все сомнения улетучились. С этими словами, закричав что есть мочи, мы бросились в прорыв, и началась страшная рукопашная схватка. Выстрелов не было. Лишь звуки страшных ударов и хруст, боевые выкрики, брызги крови, предсмертные хрипы и стоны заколотых и задушенных «духов».

В результате мы все прорвались. Все до единого! Да, мы все были ранены, многие серьезно, кое-кто и тяжело. Но все были живы. Все потом попали в госпитали, но все и поправились.

Бог дает Победу исповедающим Его. Отец Николай Кравченко

И я точно знаю, что если бы пошли на прорыв с нашим традиционным матерным криком – не прорвались бы, все бы там полегли.

Я стал священником и сейчас строю храм, работаю там же, в войсках. И теперь хорошо понимаю, что от слова, наполненного силой Божией, больше противника поляжет, чем от пули снайперской. И еще, что самое главное: тем же словом Божиим я теперь больше людей спасти смогу…»[2]

Отмените личный Чернобыль

Много пишет и выступает с докладами о чистоте русского языка уважаемый Василий Давидович Ирзабеков: «Это наша беда, у нас ругаются повсюду: от детских садов до высших учебных заведений, на предприятиях и в воинских частях…

Если в двух словах, матерная брань – это всегда хула на Пресвятую Богородицу, попытка оскорбить Ее чистоту. Поэтому мат – инфернальная лексика: тот, кто матерится, призывает ад.

Выдающий русский философ отец Сергий Булгаков сказал однажды, что революционные течения «рождаются из матерной ругани».

Василий Давидович Ирзабеков

Учёными доказано, что бранные слова могут вызывать изменения на генном уровне, аналогичные воздействию радиации.

Слова изменяют структуру воды, выстраивая её молекулы в сложные цепочки, меняя их свойства. А следовательно, меняя генетический код наследственности. При регулярном отрицательном воздействии слов происходит видоизменение генов, которые влияют не только на самого человека, но и на его потомство.

Научных работ, где говорится о страшном влиянии мата на здоровье, немало. Их авторы – люди, занимающие видные должности в государственных медучреждениях.

Например, один из них, это начальник отдела эпидмониторинга неинфекционных заболеваний государственного бюджетного учреждения Астраханской области «Центр медицинской профилактики» Екатерина Одинцова. «Современной наукой выявлена зависимость между степенью распространённости ненормативной лексики и физическим здоровьем отдельной личности и всего общества», – утверждает она.

Исследования показали, что ДНК реагируют на звуковые и смысловые аспекты речи, а также на световые сигналы, что позволяет человеческому генетическому коду получать информацию даже при непроизнесенных вслух мыслях через электромагнитные каналы. Важно отметить, что ДНК не остаются равнодушными к этим сообщениям: некоторые из них способствуют их восстановлению, в то время как другие могут их повредить, оказывая непосредственное влияние на человеческий геном.

Это особенно актуально в контексте использования нецензурной лексики, которая влияет на ДНК независимо от того, исходит ли она от живого собеседника или передается через средства массовой информации.

Постоянное воздействие такого рода речи может инициировать в молекулах ДНК «отрицательную программу», приводя к изменениям, которые искажают генетическую структуру и могут передаваться по наследству.

Эти накопленные негативные изменения могут быть уподоблены «программе саморазрушения». Согласно исследованиям, оскорбления вызывают мутагенные эффекты, сопоставимые с радиационным облучением.

Исследователи также выявили, что постоянное использование грубой лексики в отношении половых органов или в общении может привести к мутациям, сравнимым с теми, которые происходят в эпицентре ядерного взрыва.

Такое воздействие может катастрофически отразиться на репродуктивных функциях и способности к зачатию, в результате чего возможно возникновение бесплодия.

Мат – это та же гнусь, что и гей-парады, только словесная

Русская культура всегда характеризовалась строгим отношением к языку. Это не означает, что наше общество было не знакомо с ругательствами, как, например, японцы. Просто существовал негласный запрет, табу на их использование. Неприличная и аморальная лексика традиционно исключалась из культурной речи и считалась неприемлемой, подобно тому, как невежливо было бы для культурного человека плюнуть на пол.

Все мы знаем, что, гуляя в парке, с детьми на детской площадке, просто по дороге к метро, в самом транспорте невозможно не услышать непристойную гнусную речь. Но это же эквивалентно гей-парадам в Европе! Только там зрительно демонстрируют непристойности и извращённость, а у нас словесно. У них хоть имя матери не хулится, а в трехэтажном мате посягают на эту святыню.

Люди из Европы, Америки хотят к нам переселяться именно потому, что у нас запрещены гей-парады, однополые браки, ЛГБТ, но, сталкиваясь с такой ненаказуемой ужасной непристойностью, задумываются. У меня была пациентка из США. Они с мужем бывшие россияне, у них трое детей, нормально устроены, работают. Она поделилась со мной, что хотят вернуться в Россию именно из-за гей-пропаганды, младший сын пришёл с первого занятия в 1-м классе, первое, что он принёс, это был рисунок: мальчик равен девочке, что если какой-то мальчик захочет стать девочкой или девочка захочет стать мальчиком – это возможно и приветствуется.

И она прописала детей в двухкомнатной хрущёвке своих родителей. Семья посетила святую блаженную Матронушку. Но уже во время второго визита в Россию она уже не говорила восторженно о переезде. Выяснилось, что на пляже, на детских аттракционах, в автобусе они столкнулись с таким гнусным непристойным матом, что она даже не могла ничего объяснить детям.

И сейчас, во время СВО, калужский священник Алексей Скрипкин, который прошел с нашими воинами в трубе в Суджу во время знаменитой операции в Курской области, сказал, что главная беда на фронте - это мат, который оскверняет все вокруг.

Иерей Алексей Скрипкин рассказывает об участии в операции «Поток» в Судже

Если бы не было мата, то было бы меньше в разы потерь, А победа была бы ближе.

Человек, созданный по образу и подобию Божию, редко сознательно изберёт зло (только, может, открытые сатанисты), люди обычно заблуждаются. У меня на приёме был молодой человек, который, когда не мог найти нужную выписку, выругался матом. После моего объяснения он очень удивился. Он, члены его семьи и его друзья всегда считали это нормой, думали, что так и отгоняется-отпугивается «нечистая сила», а всё ровно наоборот.

Наша задача православных врачей – просвещать людей, объяснять их заблуждения. И выступить ходатаями, чтобы у нас в стране была запрещена матерная брань наряду с гей-парадами и движением ЛГБТ, чтобы обязательно были введены штрафы за нецензурную лексику.

Нина Балаевна Холодова,

врач-невролог, доктор медицинских наук,

г. Москва