Икона Бутовский новомучеников На Собор новомучеников, в Бутове пострадавших, что отмечали в этом году 17 мая, пошла – своим крестным ходом – вокруг рвов, где погребены расстрелянные, с молитвою: один обошла, другой, третий, четвертый, пятый… – да сколько же их здесь?
Помню, брала свое первое интервью у протоиерея Кирилла Каледы на Бутовском полигоне, – идем между расстрельными рвами, батюшка ведет экскурсию, а паузы я заполняю уточняющими вопросами, из которых соберу текст интервью.
– Ты одна хочешь слушать? – начинает нападать организатор.
– Это материалы в интервью, не для себя.
– При всех будешь задавать вопросы.
Задаю на трапезе.
– Ты здесь одна? – опять нападает.

Собираемся на крылечке нового храма в память Новомучеников – жестикулирует: только тебя здесь не хватало!
Обложка альманаха «Солнце Россiи»
Приеду потом уже с отпечатанными журналами, отдам стопку отцу Кириллу и, встретив, как по заевшей пластинке, ту же самую реакцию энергичной организатора, буду там уже бродить между рвами сама, одна. Молясь, сопереживая – душа как-то всё слышит, эти рвы живые.
Отец Кирилл, помнилось, так про митрополита Пензенского и Нижнеломовского Серафима (Домнина) рассказывал, как тот бродит тут по полигону. Где-то в этих рвах – мощи его небесного покровителя священномученика Серафима (Чичагова).
Хотя Андрей Фефелов из газеты «Завтра» и телеканала «День» уточнял: там же – и палачи в этих рвах, и жертвы, и те, кто их убивал, потом сами расстрелянные, – все вместе.
– А вы откуда? – спохватился в нашу первую беседу там и отец Кирилл.
Иеромонах Иов (Петров) в Елоховском
Рассказала про духовного отца – иеромонаха Иова (Петрова), клирика храма иконы Божией Матери Живоносный источник в Царицыне и про созданные им храмы Феодоровской иконы Божией Матери при Первой детской клинической больнице (ныне ФМБА России) в Замоскворечье и Смоленской в МИФИ, а потом обмолвилась про Сретенский монастырь, что на Лубянке, – и почувствовала эту оглушительную тишину, которую ни с чем не спутаешь.
Я тогда еще не совсем понимала (в смысле – личного проживания, собственного внутреннего опыта), как взаимосвязаны все эти пространства…
Служба в храме святых Новомучеников и Исповедников Российских
Это страшное днище нашего исторического процесса, еще и закрепленного кличками палачей в названиях наших улиц, площадей, станций метро. Да даже в самом центре нашей страны на нашей Пасхальной Красной площади – труп зачинщинка русской трагедии, истерзавшего, разорившего Россию, узаконившего впервые в мире аборты, – этой кровью детей и сейчас всё государство залито, кровь льется на некогда насильственно отделенной им Малороссии…
Cпецвыпуск журнала «Покров», посвященный Киево-Печерской лавре и программе «Светочи России. XX век» по новомученикам
Помню, в 2013 году мы готовили спецвыпуск журнала «Покров» по Киево-Печерской лавре. Посвящен он, кстати, был одновременно и представлению программы «Светочи России. XX век» – о новомучениках. При обсуждении номера запомнилось, что Киево-Печерская лавра – самая густонаселенная святыми обитель – их там в ближних и дальних пещерах 132 только явленных и прославленных почивает.
И только сейчас при написании этой статьи узнала, что на Бутовском полигоне, оказывается, в этих безвестных могилах-рвах лежит даже больше, чем в Киево-Печерской лавре святых, прославленных нашей Русской Церковью, – 316. История есть отражение духовной реальности. А она по мере приближения последних времен становится лишь напряженнее.
«Пшеница растет, но и плевелы тоже растут», – предупреждает постоянно архимандрит Серафим (Кречетов; до пострига протоиерей Валериан).
Нам по определению не может быть легче, чем нашим предшественникам, тем более что со всей этой исторической мутью наш народ так и не разобрался.
В Церкви враг борется ожесточеннее всего, потому здесь ему оказывают сопротивление.
На Собор новомучеников, в Бутове пострадавших, что отмечали в этом году 17 мая, пошла опять одна бродить – своим крестным ходом – вокруг рвов с молитвою: один обошла, другой, третий, четвертый, пятый… – да сколько же их здесь? Такое страшное чувство пронзает. Шестой, седьмой, восьмой… Еще один! Еще там… И такие огромные!
Цветы на расстрельных рвах Бутовского полигона
А еще рассказы отца Кирилла про раскопки вспоминались – сколько же там расстрелянных! И про то, что официально подтвержденные 20 761 человек – не предел, сюда, возможно, еще и в других местах убиенных свозили. И вон еще ров. Уже точно падаешь. Крестный ход как крестный путь.
А травка-то столь нежно яркая, – я еще и платочек такого весеннего цвета нацепила, – это после концерта «Победы вечная весна» остался. И яблоньки цветут, и одуванчиков столько, и незабудки красуются. Даже фиалку видела, – уже, казалось бы, придавленная тяжестью переживаемого к земле.
Почему мы забываем о Небе? Пусть оно по началу несколько и хмурилось в тот день. Но потом погода разгулялась.
Милость Твоя, Господи, препобеждает все эти жуткие в острых, как лезвия, отсветах прожекторов темные декорации смерти. И святые Твои ликовствуют в Царстве Твоем. И молитва к ним выводит нас из любого и ныне на нас восстающего ада.
Дохожу до каменной аллеи с именами убиенных – иду, читаю. Всех не вместить. Выхватываю, чувствуя отклик. В колокол звоню, пока детвора не подбегает:
– Мы тоже!
Дальше иду – и уже всё больше на монашеских именах концентрируюсь – у них фамилии рядом в скобках.
– Не нашли отца Иоасафа… – впереди кто-то сетует.
Смотрю: священник в пасхальном облачении, как и служили тут, вокруг него несколько прихожанок и еще кто-то из присоединившихся, помогающих искать.
– Иоасафа? – переспрашиваю.
– Да.
– Да вот он, – возвращаюсь на «два дня» (две плиты с выбитыми именами) назад.
– Точно! Игумен Иоасаф (Шахов). Наш преподобномученик.
Игумен Иоасаф (Шахов)
– А вы откуда, батюшка?
– Из Николо-Пешновского монастыря.
– О! А я у вашего игумена отца Алексия (Горлычева) интервью брала [1].
– Я тут за него.
– А вас как звать?
– Отец Сергий.
– Благословите.
Помолились отцу Иосафу с еще четырьмя прославленными расстрелянными здесь же пешношскими братиями – преподобномученикам Аристарху, Герасиму, Николаю, священномученику Симеону. Это только из одной обители, и только прославленные…
С изумлением уже дома прочитаю в послужном списке Николо-Пешношского монастыря за 1916 год данные об отце Иоасафе и от некоторых совпадений сердце просто придет в трепет – теперь молюсь ему.
Фреска преподобномученика Иоасафа (Шахова)
Все из оставшихся известными дат его духовного пути значимы и для меня. Например, в монахи его постригли 12 ноября 1906 года, – а это день памяти апостола Марка, а для нас еще и дата смерти в фашистcком концлагере нашего чудом найденного не так давно дедушки Марка, умучен он был в 1941-м году в свои всего-то 19 лет, – писала об этом ранее на нашем медиаресурсе [2].
Для самого отца Иоасафа его крестный путь начнется с ареста 8 марта 1938 года, – для меня это теперь навсегда памятный день рождения схиархимандрита Илия (Ноздрина), заменившего мне после кончины в 2013 году батюшки Иова (Петрова) духовного отца. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) благословлял поминать наших близких усопших – в день их рождения, на именины, и в саму дату преставления ко Господу.
А расстреляли отца Иоасафа в том же 1938-м году 22 марта, когда Церковь празднует память 40 Севастийских мучеников, – это день сугубого тезоименитства по монашеским именам – и по мантийному (Илиан) и по схимническому у батюшки Илия, а еще это именины моего разбившегося в автокатастрофе, когда я была маленькой, родного отца – раба Божия Валерия.
Есть и другие пересечения, но даже эти три, связанные даже не то, что с вехами моего пути к Богу, а с памятью близких мне людей, уже меня сроднили с преподобномучеником Иосафом (Шаховым). Когда несколько лет назад ездила в его родную возрожденную в наши дни Николо-Пешновскую обитель, разумеется, молилась там и пешношским новомученикам, и вот так святой точно откликнулся на молитву, утешив душу.
А тогда дочитываю имена на последней плите-дне в той Бутовской гранитной алее памяти. Разговорились с Татьяной, отбившейся от группки, что была с отцом Сергием. Она вспоминала, как застала крестный ход с Крестом, что везли с Соловков с остановкой у Новоспасского монастыря Москвы на Бутовский полигон. Поговорили и об этих координатах. «Справедливости ради надо отметить, что на Соловках не всем хорошо, кому-то не по себе», – привела я слова из нашего с владыкой Порфирием (Шутовым), наместником Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря, интервью [3].
Разворот альманаха «Солнце Россiи», – № 2, 2017 г. – Русский крест
С Татьяной мы обошли, молясь уже вместе вслух, еще несколько рвов, – они, оказывается, есть и ближе к забору с другой стороны храма да каменной аллеи с плитами-днями.
– Где-то тут и отдельное захоронение китайцев, – говорит.
– А они-то здесь как?
– Работали, наверно…
В официальном буклетике Бутовского мемориала найду такой абзац:
«Москвичи с дореволюционных лет любили китайские прачечные. Китайцы жили небольшими колониями, плохо говорили по-русски, заменяя недостающие слова улыбками и поклонами. Многие были женаты на русских. Белье, идеально выстиранное и выглаженное, китайцы-прачечники доставляли своим клиентам на дом. В 1937 г. Сами прачечные как частные предприятия были ликвидированы, в Бутове расстреляно более пятидесяти китайских прачечников» [4].
Схема расстрельных рвов на Бутовском полигоне
Вот вроде уже и последний ров. Впрочем, собьюсь со счета: сколько же их тут? На карте потом глянула: 13. Кто-то хотел откомментировать из-за спины привычным суеверием, а вспомнилось, как оптинский иеродиакон Илиодор (Гариянц) говорил: «Да это святое число! Господь и 12 апостолов!» Наверняка, в каждом из этих огромных захоронений кто-то из 316 только прославленных святых упокоен.
А если китайцы захоронены отдельно, то Бог даст при обращении китайского народа в Православие, о чем есть пророчества, в том числе нашего преподобного Серафима Вырицкого, будут еще прославления. Весь Небесный мир молится о просвещении Востока, – говорил наш северный Серафим-прозорливец.
С Татьяной мы уже просто стояли. Хотелось молчать, глядя на очередное из столь многих там, на Бутовском полигоне, как и по всей русской земле, захоронений. Поросшее весенней травкой… Ветер раскачивал веточки с едва распустившейся листвой.
Как хорошо в Твоем мире, Господи.
Солнце уже слепило сквозь еще столь изящно резные кроны. Я вспомнила наш самый первый созданный по благословению батюшки Илия альманах «Солнце Россiи» (хотя было всего два выпуска, третий, царский, так и остался в проекте). Первый был посвящен новомученикам. Всему их сонму, явленных и не явленных, но ведомых Богу, взошедших на Голгофу, как большинство верноподанных Боговерной Россiи, вслед за Августейшей семьей. Царь с наследником да царица с царевнами – и на обложке следующего выпуска, посвященного Русскому кресту.
– Зря так про зло стали прямо говорить, прошлое ворошить. Люди же все равно любят своих дедушек, пусть они и…
– Грех должен быть назван грехом! – мне стало здесь, у этого рва, за этих людей, которым жизнь прожить не дали, – пусть Царствие Небесное превосходнее всех этих даже майских красот, – больно. Как больно и за тех, кому вся эта ложь продолжает коверкать жизни, как и закрывает перспективу жизни вечной.
Соловецкий крест на Бутовском полигоне
Святитель Тихон, вышитая икона в храме Новомучеников на Бутовском полигоне
– Нельзя вбивать клин между родными!
…Не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его (Мф. 10: 34-36), – вспоминались слова Христовы...
Татьяна поднялась к Соловецкому кресту, а я пошла в белый храм, в который тоже, впрочем, какая-нибудь ревнитель-организатор может не пустить.
Но как же утешает молитва новомученикам, – отверженным власть имущими здесь, принятым в Царствии Того, Кто и Сам из мира сего изгоняем и распят.
Фото автора и с сайта martyr.ru
16.12.2025