«Детки вымолили маму». Памяти схиархимандрита Илия (Ноздрина)

Великим постом схиархимандрит Илий (Ноздрин) приехал в школу Плёсково, где учились дети многодетных родителей Александра и Евгении Ульевых. Их дочь Анечка выбежала навстречу старцу: «Батюшка, мама умирает!» А он взял ее за руку: «Детка, будем молиться».

Эту историю своей неизлечимой болезни и чудесного исцеления от рака нам рассказала мама восьми детей, бабушка девяти внуков, православный психолог Евгения Ульева. Мы записали ее в рамках проекта «Семеро по лавкам: искусство невозможного», посвященного красоте и подвигу многодетных семей. И так случилось, что публикацию его материалов начинаем в день блаженной кончины старца, который отошел ко Господу в ночь с 15 на 16 марта 2025 года.

Схиархимандрит Илий (Ноздрин) вошел в историю Новой России не только как современный Оптинский старец, духовник Святейшего Патриарха Кирилла, к которому за советом обращались и первые лица государства, и простые люди, но и как человек, который своей молитвой, добрым словом, а часто и материально поддерживал многие многодетные семьи. Царство Небесное дорогому Батюшке!

Евгения Ульева

«Ты должна жить, у тебя восемь детей!»

В 2017 году я узнала, что у меня неоперабельная онкология с метастазами. Если судить по медицинскому заключению, шансов выжить было немного. Все больные, с которыми я тогда лечилась, уже умерли. Главный онколог России Андрей Дмитриевич Карпин, узнав недавно мой диагноз, то, когда мне его поставили и что я жива, меня вылечили, поверить не мог: «Боже, кто это сделал? Какие молодцы! Неужели такое бывает?»

Помню, как, получив заключение врачей, я поехала в Переделкино, приезжаю – в храме толпа – это на солею вышел схиархимандрит Илий (Ноздрин). Я за ручку сумела батюшку взять, а он на меня смотрит внимательно и говорит: «Детка, Господи, у тебя-то это откуда? Тебе-то зачем?». Я растерялась от такой реакции. «Батюшка, а мне лечиться?» – спрашиваю. «Да, да, да, деточка, лечись. Господь тебе поможет», – и благословил. «А можно какие-то деньги собрать на лечение?» – «Да, да, да, можно, платно лечись».

Это было Прощёное воскресенье. И в этот же день Господь надоумил меня написать одному человеку, духовному чаду батюшки Илия. «Ты должна жить, у тебя восемь детей! Ты меня слышишь?» – сказал мой собеседник твердо. Точно пинок хороший дал:

«Ну-ка, собралась! Ты что там умирать надумала? Давай быстро ищи врачей! Ты должна выжить!»

Прямо потребовал действовать, не раскисать. Помог финансово. И дальше была чудесная история моего лечения с помощью Божией.

Помню: начало марта, иду в больницу, мне проводят химию, облучение. Всё это очень тяжело переносится, я просто еле живая, ничего не понимаю, не соображаю. Меня «ударно» лечили до Пасхи, она в тот год праздновалась 18 апреля, – это был как глоток Жизни, – а потом ещё пару недель – терапия.

Старшая дочь Сашуля была уже замужем, Маша замужем, – они жили отдельно. Весь дом: муж и шестеро детей, – падает на Анечку, она оказалась старшей. При том, что у неё у самой одиннадцатый класс, ЕГЭ, поступление. Раньше всю работу по дому делала в основном я сама. А тут уборка, готовка, проверка уроков – всё это на Анечку свалилось. Детка моя ненаглядная, вот такой подвиг она понесла. Еще и переживала за маму.

Великим постом отец Илий приехал в Плёсково, в школу. Она к нему подбежала: «Батюшка, мама умирает!» Он её взял за руки, сказал: «Детка, пошли молиться». И они вдвоём встали там в домовом храме на коленочки перед Распятием и вымаливали меня. Анечка просто рыдала.

Дети не просто молились, они выплакали маму. Мне потом батюшка всё говорил: «Детки вымолили маму, детки вымолили маму».

Александр и Евгения Ульевы, супруги с более чем 30-летним стажем

Мои дети организовали чат с молитвой по соглашению, и очень многие к нему подключились. В самое сложное для меня время постоянно все читали молитву о моем исцелении, – и дети, и взрослые. Маша, самая старшая моя дочка, пошла в благотворительный фонд к моей подруге, начала там помогать, собирать вещи погорельцам, бедным. Так во славу Божию и трудилась, единственное просила, чтобы все молились о ее маме. Люди еще и записки обо мне подали и на Афон, и в Иерусалим, и на Соловки, – по всему миру. Столько людей подключились к молитве – я так благодарна всем! Меня вымаливали тысячи верующих, монахов, батюшек, просто завирусилась информация о том, что мать восьмерых детей умирает от рака.

И я потихонечку-потихонечку отходила, оживала, конечно, тяжело мне это всё давалось. Последствия облучения химией очень тяжёлые, у меня поражение внутренних органов, стенты в почках, которые надо менять каждые полгода. И я каждые полгода ложусь на операцию, мне вынимают стенты, ставят новые.

Я несколько раз пережила клиническую смерть, выход души из тела. Ты вновь тогда чувствуешь себя беспомощным ребенком, и больше всего тебе нужна молитва.

И вот по молитвам моих детей, добрых людей Господь возвращал меня к жизни. Укреплял Своей благодатью даже из такой моей немощи помогать другим людям. Утешать, поддерживать онкобольных и просто разных людей. У нас у каждого свой крест. Но Господь близ.

«Благословите рожать». Знакомство со старцем Илием

Схиархимандрит Илий (Ноздрин) родился 8 марта 1932 года, ныне в этот день празднуется память блаженной Матроны. Иконы в доме Ульевых

Знакомство со схиархимандритом Илием – одно из явных действий Промысла Божиего в моей жизни. Шел 1999 год, май, это было время после Пасхи. Я беременна как раз Анечкой, третьей дочкой, уже на 6-7 месяце. Начитавшись книжек про оптинских старцев, мы решили с друзьями поехать в Оптину пустынь. Расселись в две машины: в одной были супруг, моя маленькая Сашуля и я, беременная Анечкой, а в другой ехали наши друзья Максим и Лена с маленькой Дашенькой. Мы до сих пор все дружим, кумовья – друг у друга крестили детей. Про батюшку мы тогда вообще ничего не знали.

Стояла теплая майская погода, у нас было отличное настроение. Хотя поездка выдалась непростой, – дороги разбиты, с собой у нас была только бумажная карта, которую я купила в книжном магазине. Когда мы подъезжали к Оптиной, уже свернули в Сосновый бор, а это последние 3 км до пустыни, вдруг видим – милые бабушки, точно калики перехожие с посохами. Тормозим, предлагаем их подвезти. Они сели, и я, сколько там ехать – минут 5, спрашиваю бабушек, а как обстоят дела со старцами в Оптиной – есть ли? Они и говорят: «Да, да, есть. Батюшка Илий». Так мы и услышали, что есть какой-то батюшка необыкновенный. Доехали до Оптиной пустыни днем, когда из храмов народ разошелся, там уборка велась между службами. Мы зашли в храм, где мощи преподобного Амвросия Оптинского.

Я стояла у раки и молилась, – прямо со слезами, какая-то благодать на меня нашла, стою и вымаливаю, чтобы моему двоюродному брату Бог послал верующую жену. И Господь ему действительно послал такую супругу, они сейчас прекрасная пара. У них трое деток, но это отдельная история.

И вот я молюсь и вдруг вижу, заводят в храм старенького монаха. Батюшка был болен, чувствовалось, что ему очень плохо – когда я поцеловала его руку, она горячая была. Но батюшку вывели из братского корпуса, видимо, для встречи с кем-то из нуждающихся, посадили на стульчик в храме у колонны. И какие-то люди тут же, естественно, встали в небольшую очередь к нему. Когда я увидела батюшку, у меня возникла чёткая мысль: это старец Илий. И я через весь храм – бегом к нему, упала на коленочки – просить благословения, молитв на роды. Келейник даже растерялся, не ожидал от меня такой прыти, но не стал препятствовать.

Так я к батюшке Илию подсела, говорю: «Благословите рожать».

Старец меня благословил, а я еще успела задать вопрос, который внезапно всплыл в моем сознании. У меня папа умер в 31 год, совсем молодым, а потом ушли один за другим и его папа и мама, мои дедушка с бабушкой, она в 50, дедушка в 56 лет. Это случилось до моего воцерковления, и я очень переживала, что их не отпевали – а крещены они или нет, мы и не знали, как их поминать, тоже не понимали. И я первым делом спросила: «Батюшка, у меня папа, дедушка с бабушкой крещёные или нет?» – «Да, да, детка, крещёные, – отвечает отец Илий, – тогда всех в деревне крестили». А я ему и не говорила ни про деревню, ни про то, кто они такие. Вернувшись из Оптиной, мы их заочно отпели и к одной из могилок сродников в Москве закопали этот песочек с отпевания. И, естественно, я запомнила старца, его благословение.

После общения с батюшкой, краткого, но вдохновляющего, мы пошли пешком в скит. Тогда, в 1999 году, там располагался музей, можно было посетить келью преподобного Амвросия Оптинского, – в ней висели портреты Федора Достоевского, Льва Толстого. У нас даже фотография осталась: девочки Даша и Саша, маленькие, сидят на диванчике XIX века, отдыхают. А нам, взрослым, необычайно милая директор провела экскурсию, всё показала, рассказала. И мы почему-то заговорили про старца: «Да, да, – киваем, – батюшку Илия видели только что». Она удивляется: «Что значит видели? Тут люди неделями живут, чтобы его увидеть, он болен, никого не принимает. А вы только приехали и сразу увидели?» – «Ну, да», – подтверждаю. «Все это неспроста, это что-то значит», – говорит директор.

Это действительно был промысел Божий. Мы запомнили, что есть старец Илий, благодать почувствовали и с тех пор стали постоянно приезжать к нему. Познакомились с близким батюшке человеком Андрюшей Завражным – Царствие ему Небесное! – он по благословению старца создал приют «Рождественский» для детей, вырастил, пристроил около 300 брошенных деток. Стали ему помогать и так познакомились и с окормлявшим их отцом Леонтием Никифоровым из Нижних Прысков. Он тоже уже ко Господу отошел, прямо в Преображенском храме, где служил, упокоен.

Андрюша обычно звонил, говорил, что батюшка Илий тогда-то будет там-то служить. Так мы всюду и колесили – то в деревянный храм в Подборки, то в Прыски, то в Оптину, то в Шамордино. Куда Андрюша говорил, туда мы и приезжали целенаправленно уже с детками, чтобы пообщаться с батюшкой, его благословение получить, напутствие.

Позже отца Илия перевели в Переделкино (тут совсем близко – Москва), и я, конечно, постоянно стала приезжать, здесь общаться с батюшкой в домике, в храме, в трапезной. Детки по его благословению попали в школу-пансион «Плёсково», его молитвами, по его протекции. Нас туда взяли, сначала Сашеньку, а потом других деток. В Плёсково он тоже приезжал, и мы, как только батюшка там оказывался, ехали туда поговорить. Он подсказывал, благословлял, молился за нашу семью.

8 детей – и защита очередного диплома

В 2004 году отец Илий вдруг благословил меня идти учиться. А у меня уже и образование было, и пятеро детей, а вскоре, в 2005-м, должен был родиться Юрочка, шестой. Кстати, батюшка на вопрос: сколько всего мне детей рожать? – как-то ответил – больше восьми не надо.

Помню, мы приехали в Оптину на престольный праздник, 23 октября, это память преподобного Амвросия Оптинского. Служил митрополит Калужский и Боровский Климент.

Было очень много паломников, но мы каким-то чудом опять попали к старцу.

Нас провели в трапезную, где отец Илий мне чётко сказал: «Иди, учись». Я растерялась: «Батюшка, а куда я пойду учиться – у меня пятеро детей». Я уже закончила МИФИ, факультет кибернетики, и думала, что когда-нибудь смогу преподавать математику. А батюшка мне говорит: «Нет, нет, детка, иди на катехизис, на богословие. Иди, ты умная. Тебе надо учиться». Вот такое благословение.

Александр и Евгения Ульева с детьми: Василисой, Андреем, Елизаветой

Тогда ещё интернет, соцсети не были развиты, но сайты у вузов уже появились. И мне попалось объявление о дополнительном высшем богословском образовании в Православном Свято-Тихоновском университете, ПСТГУ. Я прошла онлайн-экзамен, и мне прислали приглашение. Прихожу на собеседование к отцу Геннадию Егорову, декану факультета дополнительного образования, заполняю заявление на поступление. Документы я принесла в папке с логотипом компании, в которой муж работал, а я ему помогала. Отец Геннадий видит логотип и спрашивает: «Евгения, а какое вы отношение имеете к этой компании?». Я ему объясняю, что мы – дополнительное ее подразделение. «А вы знаете такую-то женщину?» – задает он вопрос. «Конечно, знаю! Это крёстная моего сына». Оказывается, отец Геннадий когда-то и сам по светской специальности работал в нашей сфере, а его начальницей была как раз моя подруга, крёстная моего старшего сына. «А что с ней?» – спрашивает отец Геннадий, они очень давно не виделись. «Она монахиней стала», – отвечаю. Так через меня они вновь стали общаться.

«Меня, маму пяти детей, старец Илий благословил учиться!»

В ПСТГУ меня приняли, но учеба была очень сложной, напряженной. Первое искушение настигло в храме, где мы окормлялись: мой духовник не дал благословение на эту учебу. Он растерялся: «Женя, что вы задумали, занимайтесь семьёй, это какая-то ерунда». А батюшка Илий благословил. «Решающим» аргументом оказалась та самая подруга-монахиня, бывшая начальница отца Геннадий, и случайно попавшийся ему на глаза логотип. Кстати, с отцом Геннадием мы потом подружились, и он очень хотел, чтобы я в ПСТГУ преподавала. «Батюшка, куда мне! – говорю. – Я и с учебой-то не продохну, а вы такую нагрузку предлагаете».

Я все экзамены сдавала только с Божией помощью, с молитвой – «Господи, благослови, Господи, помоги!».

Сама бы, конечно, никогда в жизни при таком количестве детей с учебой не справилась. Помню, государственный экзамен назначили на 20 декабря, а на 22 декабря поставили защиту диплома. А 20 декабря день памяти священномученика Сергия Успенского, по которому я и вытянула билет, так что почтила его память прямо на экзамене. По нему же я и научную работу писала, поэтому, естественно, блестяще ответила. А 22 декабря уже защищала диплом по истории храма Спаса Преображения на Песках, это наш храм, в котором мы воцерковлялись. Был особый день – праздновалась икона Божией Матери «Нечаянная радость», которая очень почитается в нашей церкви. В этот день у нас возобновились богослужения (при советской власти тут киностудия «Союзмультфильм» располагалась). Так что это значимый день для истории храма, с чего я и начала свою защиту. «Ну, Женя, у тебя опять чудеса», – изумилась комиссия.

А у меня эти чудеса случаются постоянно, – я даже не знаю, как это объяснить, – какой-то поток Промысла Божия, в котором я живу.

Училась я долго. На втором курсе родила Андрюшеньку, это седьмой мой ребёнок. На четвёртом курсе Василиску родила. Защищала диплом уже с восемью детьми. Только освоила программу по богословию, как мне предложили продолжить обучение на другом факультете – по психологии и педагогике. Я согласилась, поступила, училась у профессора Т.В. Скляровой, прекрасной, умнейшей женщины, получила образование психолога.

Закончила очередную программу и все свои дипломы убрала на полочку, мне даже в голову не приходило, что я могу быть православным психологом. Для начала я просто исполнила батюшкино благословение.

Но потом все-таки спросила отца Илия: «Что дальше, батюшка?» А он отвечает: «Иди, деточка, консультируй, помогай людям».

Мне даже неловко было спросить – деньги-то брать? А он и говорит: «Да, да, деточка, к тебе же люди не пойдут. Как бесплатно? Это же твоё время, твои силы. Благословляю». И он меня благословил на деятельность психолога. Начала я выступать, на радио «Вера» меня позвали, на телеканал «Спас», и так все закрутилось!

И вот уже пять лет занимаюсь практической психологией, консультирую людей, в том числе страдающих онкологическими заболеваниями. Люди приходят и говорят: «Вот я помолилась и встретила вас». Господь как каждого приводит, так и помогает найти слова, Сам действует и в моей немощи Своею благодатью.

Историю своего чудесного исцеления Евгения Ульева рассказала во время съемки первой серии проекта «Семеро по лавкам: искусство невозможного». На фото – члены семьи Евгении Ульевой и наша съемочная группа

От редакции: Сегодня Евгения помогает не падать духом многим онкобольным: добрым словом, верующим сердцем, силой Божией, что наполняет благодатью ее отзывчивую душу, озаряет такое открытое, молодое, часто с улыбкой лицо. Это та благодать, которой Господь щедро одаряет многодетных родителей, не оставляя их Своей помощью ни в учебе, ни в финансовых затруднениях, ни в болезнях.

Подготовила Ольга Орлова,
фото Владимира Ештокина, Алексея Ловена и из архива автора