Любовь сильнее смерти. Константин Долгов о чудесном исцелении матери

Любовь, вера и решимость способны творить чудеса, противостоять многим смертельным опасностям. Историей чудесного исцеления своей мамы Марии Андриановны Долговой, по сути, воскрешения ее из мертвых (уже была выписана справка о ее смерти), поделился Константин Михайлович Долгов, заслуженный деятель науки РФ, главный научный сотрудник Института философии РАН.

Константин Михайлович Долгов

После окончания философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова и аспирантуры Института философии РАН в 1960-х годах я решил поехать работать на Дальний Восток, устроиться в один из университетов, преподавать философию, общественные науки. Уже был заказан билет – сначала домой, в Харьков, где я хотел перед отъездом повидаться с родными – прежде всего с мамой, Марией Андриановной, братом и сестрами, а затем уже на Дальний Восток.

И вдруг меня вызывают в общежитии к телефону, оказалось – сотрудник ЦК КПСС, который после краткого приветствия попросил меня приехать для беседы. Я был удивлен, стал расспрашивать – зачем, с какой целью? «Когда приедете, узнаете», – ответил мой собеседник и оставил адрес.

На другой день в назначенное время я приехал на встречу, которая кардинальным образом изменила всю мою жизнь. Со мной беседовали заведующий сектором международного отдела ЦК и двое его сотрудников. Они подробно расспрашивали о моих интересах, работе, планах на будущее. Я рассказал, что решил поехать на Дальний Восток, поскольку у меня закончилась московская прописка и не было постоянной работы. А на Дальнем Востоке не хватает квалифицированных кадров и открывается много интересных перспектив.

Студент Константин Долгов в Троице-Сергиевой Лавре

После продолжительной беседы мои собеседники предложили мне работу преподавателя философии в Москве в только что открывшемся Институте общественных наук при ЦК КПСС. Институт был создан для повышения теоретического уровня подготовки руководителей коммунистических и рабочих партий зарубежных стран. Преподавание велось на иностранных языках. Предложение показалось мне интересным, и я дал согласие, заметив, что у меня нет ни прописки в Москве, ни квартиры. Мне обещали помочь, если я выдержу экзамен по языку и буду принят на работу. Спросили, какой язык мне ближе: итальянский, испанский или французский. Я выбрал итальянский. После этой встречи меня поселили в гостиницу, где я стал усиленно заниматься итальянским языком, а через месяц должен был пройти проверку на знание языка.

В назначенный день я приехал в институт, меня пригласили в аудиторию, где собрались около 20 представителей итальянской коммунистической партии. И я прочитал на итальянском языке лекцию по философии, которая длилась примерно час с небольшим, ответил на вопросы слушателей.

Через несколько дней мне сообщили, что мой языковой уровень вполне подходит, и предложили должность старшего преподавателя института. А вскоре решили и все мои бытовые вопросы: я получил прописку и квартиру в Москве.

Моя жизнь изменилась коренным образом.

***

В институте я трудился с удовольствием, моей работой также были довольны: и руководство института, и слушатели. Жизнь налаживалась.

Неожиданно я получил из Харькова телеграмму от родных: мама в тяжелом состоянии, немедленно приезжай. Я отпросился с работы и вылетел в Харьков. Приехал в больницу, отыскал нужную палату, но мамы там не оказалось.

Константин Долгов с мамой Марией Андриановной 

– Да, Мария Андриановна здесь лежала, но ее перевели в другую палату.

А куда именно – никто не говорит. И я никак не мог ее найти. Пошел к главному врачу, спрашиваю – куда перевели маму?

И вдруг ему сообщают, что она находится в палате, куда на непродолжительное время помещают недавно скончавшихся пациентов. После этих слов мне стало плохо, сжалось сердце…

Главный врач привел меня в эту палату, и мы нашли там маму. Ее невозможно было узнать – это были кожа да кости. Она, как мне показалось, не дышала. Но я всем своим существом верил, что она жива. Немедленно вызвали врачей-специалистов для тщательного всестороннего осмотра. Слава Богу, в маме действительно едва теплилась жизнь.

При этом главный врач показал мне документы с диагнозом онкология, справки, которые свидетельствовали о ее кончине, объяснил, что именно по причине зафиксированной смерти мама оказалась в специальной палате.

Возможно, она пережила клиническую смерть. Она едва дышала, не шевелилась. Но она была жива!

Необходимо было решать, что делать с мамой дальше. Мне предложили продолжить ее лечение в этой или другой больнице.

– Ни в коем случае! – сказал я.

– А куда вы хотите ее поместить?

– Только в санаторий!

В то время было много положительных отзывов о санатории имени М.И. Калинина в Ессентуках, рассказывали, что знаменитая вода из минеральных источников творит настоящие чудеса, чуть ли не воскрешает из мертвых.

И я твердо решил отвезти маму в этот санаторий. Связался с руководством, объяснил ситуацию. Мне сказали, что тяжелобольных они не принимают. Пришлось обращаться в 4-е управление с просьбой помочь с путевкой в санаторий, и в виде исключения путевку дали.

Когда все документы были готовы, предстояла труднейшая задача – доставить маму в Ессентуки. Мама не могла ходить, и я на руках донес ее до такси, мы доехали до вокзала, и я так же на руках внес ее в вагон. Когда проводники увидели, в каком состоянии находилась мама, они отказались пустить нас в вагон, заявив, что не имеют права принимать пассажиров в таком тяжелом состоянии.

С огромным трудом я уговорил их впустить нас в вагон под мою ответственность. В конце концов это удалось, проводники даже помогли нам разместиться в купе рядом с ними, чтобы оказывать посильную помощь.

Ночь стала для меня кошмаром, я каждую минуту опасался за жизнь мамы, настолько слаба она была. Она не могла есть, только пила воду с ложечки, иногда ей удавалось проглотить лекарства, которые рекомендовали врачи. Проводники помогали мне ухаживать за мамой в течение ночи, одному справиться было очень трудно.

Несмотря на указания 4-го управления, представители санатория, увидев маму, опять засомневались в том, стоит ли ее принимать. И мне пришлось снова просить и убеждать их пойти навстречу и помочь.

Мне запомнилось: когда я достал мамины документы, паспорт для оформления, то нашел в ее сумочке две иконы – Спасителя и Божией Матери – они были с мамой всегда. И в тот момент я вновь почувствовал прилив веры в ее непременное выздоровление 

Я пробыл неотлучно рядом с мамой трое суток и все это время не спал и не отдыхал, переживая за ее состояние и жизнь. Врачи, медсестры также делали все, что могли, оказывали всю необходимую помощь и уход. Я ходил к источнику, старался почаще поить маму свежей водой.

Прошли сутки, вторые, третьи, и мама стала понемногу оживать, приходить в себя, она даже пыталась говорить. Иногда она делала знаки глазами, головой, чтобы объяснить мне, чего она хочет.

Санаторий в Ессентуках 

Между тем мне надо было уезжать, и я начал договариваться с персоналом, чтобы в мое отсутствие маме был обеспечен максимально качественный уход. Врачи обещали сделать все возможное, хотя одновременно уговаривали меня перевезти маму в больницу. Я категорически отказался. Взял с них слово – только с моего согласия и в моем присутствии они смогут отвезти ее в другое место.

Я каждый день звонил из Москвы в санаторий, узнавал о состоянии ее здоровья. К счастью, мама поправлялась. Через неделю она начала вставать с кровати, потихоньку двигаться по палате. Через две надели – выходить из палаты в коридор. На третьей неделе – с помощью медсестер выходить на прогулку, а затем подходить к источнику, пить свежую воду, благо было недалеко. Мама быстро шла на поправку к удивлению всего персонала.

Думаю, что этому помогала ее глубокая вера в Бога, непрестанные искренние молитвы.

Мама, как и мой папа, были глубоко верующими православными людьми и никогда и нигде не стеснялись проявлять свою искреннюю непоколебимую веру. У нас в доме всегда были иконы, горела лампада, я с детства помню, что все важные семейные дела начинались и заканчивались молитвами. 

Как позже рассказывала мне мама, в конце третьей недели лечения у нее вышел камень величиной с куриное яйцо. Она так перепугалась, что сразу выбросила его, не показав врачам. После этого ее здоровье стало быстро улучшаться. Ее официальный диагноз был онкология. Так ли это было на самом деле – неизвестно, лично я думаю, что нет. 

Когда лечение в Ессентуках закончилось, я попросил старшего брата Гришу, жившего в Харькове, привезти маму домой. Врачи рекомендовали ей продолжить лечение в специализированном грязевом санатории, я достал путевку, и брат отвез маму в Прибалтику, где она пробыла почти месяц и за это время заметно окрепла.

Затем уже мы вдвоем с мамой отправились в санаторий в Сочи для ее дальнейшего лечения и реабилитации. Я специально для этого взял отпуск. В санатории был установлен особый режим питания для людей с ослабленным иммунитетом, расписаны по часам оздоровительные процедуры, прием лекарств. Мы старались побольше гулять по набережной, дышать свежим морским воздухом.

И когда мы вернулись из Сочи, мама выглядела совершенно здоровой, никаких следов болезни не осталось, настроение у нее было отличное. Мама благодарила меня и брата за то, что мы помогли ей выздороветь, буквально спасли от смерти, а мы благодарили врачей и Господа Бога за возвращение к жизни нашей любимой мамы, самого дорогого и близкого человека.

После этого мама прожила еще больше двадцати лет, она умерла в 1983 году в 80-летнем возрасте.

Вот что такое любовь родителей к детям, любовь детей к родителям и вместе с тем любовь детей и родителей – к Богу.

Бог же никогда нас не забывает.