80 лет разлуки: как Русская Церковь обрела единство

17 мая 2007 года в храме Христа Спасителя в Москве был подписан Акт о каноническом общении, восстановивший единство между Московским Патриархатом и Русской Православной Церковью за границей после почти восьмидесяти лет разделения. Раскол, порожденный трагическими историческими обстоятельствами XX века, был преодолен благодаря церковному диалогу и осмыслению общего прошлого, считает Анисия Бочарова, сотрудник кафедры истории Церкви исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.

Анисия Бочарова

Гражданская война 1917–1922 годов фактически расколола Россию в религиозном плане, нарушив связь между патриархом Тихоном (Беллавиным) и епархиями, оказавшимися на территориях, контролируемых белыми армиями.

Патриарх Тихон не дал своего благословения ни одной из воюющих сторон 

Отношение патриарха Тихона к войне было как к братоубийству: он отказался благословить кого-то, «в обстановке полыхавшей Гражданской войны и разворачивавшихся антицерковных кампаний Советского государства первосвятитель считал целесообразным ограничить внешнюю деятельность духовенства и прежде всего священноначалия исключительно защитой Церкви[1]».

Патриарх считал, что Церковь должна оставаться вне политических конфликтов, он не выражал активной поддержки ни красным, ни белым. Однако белогвардейцы рассчитывали на поддержку Церкви в борьбе против большевиков. Их отношения с патриархом Тихоном обострились, когда в 1922 году последний был вынужден подписать заявление, в котором осудил «всякое посягательство на Советскую власть[2]» и заявил, что он «не враг советской власти[3]».

В мае 1919 года в Ставрополе, городе, находившемся под контролем Белого движения, было создано Временное высшее церковное управление Юго-Востока России (ВВЦУ ЮВР), которое возглавил архиепископ Новочеркасский и Донской Митрофан (Симашкевич). В сентябре 1920 года П. Н. Врангель привлёк к участию в церковном управлении митрополита Антония (Храповицкого). После прибытия в Крым тот занял пост почётного председателя Церковного управления.

Митрополит Антоний (Храповицкий), почетный председатель Церковного управления Юго-Востока России 

ВВЦУ занималось в том числе вопросами внешней деятельности Русской Церкви: так, в 1920 году в Женеве прошёл Всемирный съезд представителей христианских общин и церквей, посвящённый борьбе с безбожием, и патриарх не смог направить туда делегатов из-за препятствий со стороны большевиков, поэтому участие в съезде обеспечило ВВЦУ, назначив собственных представителей. Управляющим русскими церквами в Константинополе и представителем ВВЦУ при Константинопольском Патриархе стал архиепископ Анастасий (Грибановский), а управляющим остальными зарубежными приходами – архиепископ Евлогий (Георгиевский).

19 ноября 1920 года представители ВВЦУ впервые провели заседание вне пределов России – в порту Константинополя, на борту парохода «Великий князь Александр Михайлович». Эту дату можно считать днем рождения Русской православной церкви за рубежом (РПЦЗ) и заключительной датой существования ВВЦУ.

Сербский патриарх Димитрий (Павлович) разместил русских архиереев в Сремских Карловцах 

Летом 1921 года по приглашению сербского патриарха Димитрия (Павловича) Церковное управление переехало из Константинополя в Королевство сербов, хорватов и словенцев (с 1929 года – Югославия). Патриарх Димитрий радушно принял русских архиереев и разместил их в своей резиденции в Сремских Карловцах. По свидетельствам современников, в частных беседах он даже называл митрополита Антония (Храповицкого) заграничным русским патриархом.

Важным этапом в отношениях между Москвой и зарубежным церковным руководством стало Общецерковное заграничное собрание архиереев, духовенства и мирян, проходившее с 21 ноября по 3 декабря 1921 года в Сремских Карловцах. В ходе работы оно было переименовано во Всезарубежный собор. Изначально его задачей было устроение церковного управления, однако участники затронули политические вопросы. В итоге, несмотря на разногласия среди архиереев и большинства священников, благодаря голосам мирян было принято послание к верующим в изгнании с призывом к восстановлению в России монархии во главе с династией Романовых. Патриарх Тихон был осведомлён об этом документе и, судя по его переписке с митрополитом Евлогием, отнёсся к нему спокойно. Позднее, в мае–июне 1923 года, вопросы, касающиеся Русской зарубежной церкви, решал уже не собор, а Архиерейский синод. Также, для решения самых важных вопросов, созывались Архиерейские соборы.

Митрополит Сергий (Страгородский) был вынужден демонстрировать лояльность советской власти 

В 1925 году местоблюстителем патриаршего престола стал митрополит Сергий (Страгородский). Отношения РПЦЗ к главе Русской церкви поначалу складывались спокойно, однако вскоре они ухудшились.

В первую очередь это было обусловлено распространением известного «Послания к пастырям и пастве» (Декларации) митрополита Сергия. В эмигрантской среде требование митрополита Сергия оформить обязательство о лояльности советской власти вызвало резкое недовольство. Разумеется, для духовенства и верующих Зарубежной церкви подобное условие оказалось совершенно неприемлемым, и в тот период Архиерейский Синод принял решение прекратить отношения с митрополитом Сергием и, соответственно, с

В окружном послании Архиерейского Собора Русской Зарубежной Церкви от 9 сентября 1927 года по этому поводу говорилось: «Послание митрополита Сергия не архипастырское и не церковное, а политическое и потому не может иметь церковно-канонического значения и не обязательно для нас, свободных от гнета и плена богоборной и христоненавистной власти[4]».

Таким образом, 1927 год вполне может считаться годом разделения Церквей в России и в эмиграции.

Стоит заметить, что положение местоблюстителя Сергия было крайне непростым. В 1937 году НКВД завело дело против митрополита Сергия как члена антисоветской организации. В прессе в его адрес выдвигались обвинения в связях со шпионами и «белогвардейским отребьем». Можно себе представить, чем грозили бы Московской Патриархии хорошие отношения с первоиерархами РПЦЗ.

Ситуация начала улучшаться лишь в 80-е годы ХХ века. Архиерейский синод РПЦЗ в «Послании к пастырям и пастве Русской Православной Церкви» от 19 ноября 1987 года» назвал три «причины, разделяющие нас[5]»: отказ Московской патриархии от прославления святых (мучеников и исповедников) прославленных РПЦЗ, лояльность Московского патриархата к Декларации митрополита Сергия (Страгородского) и утверждение Московского патриархата, что РПЦЗ находится вне Матери Церкви. Однако послание Синода РПЦЗ подчёркивало: «Мы никогда не мнили себя вне Матери-Церкви, храня духовное и молитвенное единство с мучениками, страдальцами за веру…, со всей полнотой Русской Церкви». Московский патриархат, исходя из своей позиции, что члены РПЦЗ пребывают вне Церкви, мыслил воссоединение, как вхождение РПЦЗ в состав РПЦ в той или иной форме и без исполнения каких-либо предварительных условий с его стороны. В августе 1991 года Глеб Рар (один из деятелей РПЦЗ) был принят патриархом Алексием II.

Глеб Рар, переговорщик от РПЦЗ 

Патриарх передал Архиерейскому синоду РПЦЗ предложение о воссоединении, но это было отклонено Архиерейским синодом РПЦЗ. По словам Глеба Рара, «мы надеялись, что в 1991—1992 годах воссоединение РПЦ и Русской Православной Церкви Зарубежом произойдёт автоматически. И многие знакомые мне священники РПЦЗ тогда думали об этом.

Однако всё сорвалось из-за позиции митрополита Виталия (Устинова)[6] <…>, который всегда был уверен, что с Москвой иметь дело нельзя[7]». В 1990-е годы РПЦЗ так и не начала переговоры с Московским патриархатом.

Конфликты внутри епархий РПЦЗ и с Московским Патриархатом способствовали решению Архиерейского Собора РПЦЗ 1994 года начать диалог с РПЦ: «Сознавая свою ответственность перед Богом и людьми, мы, свободные от всякого постороннего вмешательства архиереи Русской Церкви, полагаем, что пришло время искать живого общения со всеми частями Единой Русской Православной Церкви, разрозненными в силу исторических обстоятельств[8]».

Важным событием стал Юбилейный Архиерейский собор Русской православной церкви, состоявшийся в Москве в августе 2000 года.

Собор прославил Новомучеников и Исповедников Российских и принял документ «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», в которой делалось заявление о возможности православных христиан неповиноваться светским властям, в том случае, если власти принуждают граждан к действиям, противоречащим их нравственным убеждениям.

Решения Собора были положительно восприняты в РПЦЗ. 17 октября того же года Архиерейский собор РПЦЗ вынес резолюцию об отношении к Московской патриархии, в которой счёл целесообразным создать при Архиерейском синоде постоянно действующую комиссию по вопросам единства Русской церкви. В резолюции члены Собора отметили, что две причины разделения Зарубежной церкви и Московской патриархии полностью или частично устранены.

В октябре 2001 года Архиерейский собор РПЦЗ избрал митрополита Лавра (Шкурлу) новым первоиерархом.

Первоиерарх РПЦЗ митрополит Лавр (Шкурла) 

Впервые это произошло до кончины предыдущего первоиерарха: митрополит Виталий говорил, что уже не в состоянии осуществлять руководство РПЦЗ, и приветствовал избрание митрополита Лавра. Однако после, от имени митрополита Виталия было распространено «Чрезвычайное заявление», в котором говорилось, что он снимает подпись об уходе на покой и передаче своих полномочий. Вскоре после этого, лишённый сана епископ Варнава (Прокофьев) в присутствии митрополита Виталия рукоположил архимандрита Сергия (Киндякова) во епископы и положил начало раскола внутри РПЦЗ (РПЦЗ(В)[9]).

Осенью 2003 года в Нью-Йорке в Генеральном консульстве Российской Федерации состоялась встреча митрополита Лавра и членов Архиерейского синода с президентом Российской Федерации В. В. Путиным. На встрече было передано письмо патриарха Алексия II митрополиту Лавру с приглашением посетить Москву, которое было принято, и с 17 по 22 ноября 2003 года состоялся визит в Москву делегации РПЦЗ. На встрече была выражена воля обеих сторон к установлению молитвенно-евхаристического общения.

Теперь вопрос о каноническом единстве обсуждался на Соборах РПЦЗ чуть ли не в первую очередь. Была образована Комиссия Русской Православной Церкви Заграницей по переговорам со встречной Комиссией Московского Патриархата, а в 2006 году Всезарубежный Собор РПЦЗ одобрил проект Акта о каноническом общении с Московским Патриархатом. В это же время в Москве комиссия Московского патриархата также работала над Актом и подготовила проект Приложения к Акту о каноническом общении.

В Кёльне на совместном заседании обеих комиссий была выработана формулировка Акта о каноническом общении, по которому РПЦЗ «пребывает неотъемлемой самоуправляемой частью Поместной Русской Православной Церкви» и будет «самостоятельна в делах пастырских, просветительных, административных, хозяйственных, имущественных и гражданских, состоя при этом в каноническом единстве со всей Полнотой Русской Православной Церкви[10]». Также на данном заседании были обсуждены моменты, касающиеся места, времени и порядка подписания Акта.

Весной 2007 года, выступая на пасхальном приеме для дипломатического корпуса и представителей религиозных организаций, министр иностранных дел Российской Федерации С. В. Лавров заявил, что «событием поистине исторического масштаба станет предстоящее воссоединение Русской Православной Церкви Московского Патриархата и Русской Православной Церкви за границей, которое завершится подписанием их предстоятелями — патриархом Алексием II и митрополитом Лавром — в мае сего года в Москве Акта о каноническом общении[11]».

17 мая 2007 года, в день праздника Вознесения Господня, секретари Комиссий Московского Патриархата огласили постановления Священного Синода Московского Патриархата и Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей об утверждении Акта о каноническом общении. После этого Патриарх Алексий II и митрополит Лавр торжественно подписали Акт о каноническом общении. Затем Святейший Патриарх Алексий и Митрополит Лавр обменялись братскими лобзаниями со словами «Христос посреде нас! — И есть, и будет!».

Митрополит Лавр вспоминал: «Богослужения этих дней напомнили мне слова Псалмопевца, ибо в процессе диалога, в IV Всезарубежном Соборе и в торжествах, связанных с подписанием Акта о каноническом общении «милость и истина встретились, правда и мир облобызались». Эти дни, проведённые в молитве и братском общении, также напомнили мне древнюю икону святых апостолов Петра и Павла, обнимающих и приветствующих друг друга после примирения. Так и две части единой Русской Православной Церкви, обняв, облобызав и приветствуя друг друга, радостно, и с большим духовным подъёмом служили, молились и причащались от единой Чаши Христовой, торжествуя над врагом рода человеческого, в трудные годы гонений «поразившего пастырей и рассеявшего овец» Русской Православной Церкви[12]».

Осенью 2015 года в Курской Коренной пустыни был открыт монумент «Воссоединение», посвящённый восстановлению единства внутри поместной Русской православной церкви. В композиции из бронзы запечатлены патриарх Московский и всея Руси Алексий II и митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Лавр, держащие Курскую Коренную икону Божией Матери.

Памятник в Курской Коренной пустыни с иконой Богоматери, Одигитрией русского рассеяния 

А в 2017 году памятник «Воссоединение» появился и в Москве, на Волхонке. Он посвящен 10-летию подписания Акта.

Памятник «Воссоединение» в Москве 

Таким образом, раскол, длившийся около 80 лет, был преодолен. История Церкви показывает, что расколы, увы, не являются чем-то исключительным. Достаточно вспомнить Великую схизму 1054 года, когда христианская церковь раскололась на католическую и православную. На протяжении веков Церковь неоднократно переживала внутренние конфликты, разногласия и даже разрывы общения. Однако столь же постоянным было и есть стремление восстановить утраченное единство.

Разделение между Русской Православной Церковью в Отечестве и Русской Православной Церковью за границей было порождением трагических событий XX века: революции, гражданской войны, гонений и вынужденной эмиграции.

И впервые за многие десятилетия две части единой Русской Церкви смогли не просто начать диалог, но и восстановить евхаристическое общение.

Церковное единство – это не что-то само собой разумеющееся, напротив, оно требует терпения, смирения, диалога, готовности слышать друг друга, идти на уступки, не поступаясь своими основными моральными и духовными принципами. Сейчас мы продолжаем сталкиваться с болезненными событиями, связанными с разделением Церквей, и пример, описанный выше, – живое свидетельство того, что расколы, какими бы долгими и болезненными они ни были, не всегда являются окончательными, что путь к их преодолению часто остается открытым.