Память святого благоверного князя Игоря Черниговского. Чаша, испитая до дна

Крестный ход на престольное торжество 2 октября на Патриаршем подворье храма Спаса Преображения в Переделкине состоялось престольное торжество. В церкви святого князя Игоря Черниговского и Киевского отслужили литургию, после которой прошли радостным пасхальным крестным ходом. Солнце играло. Батюшки кричали: «С праздником всех!». И люди отвечали: «Христос воскресе!»

Ольга Орлова

Святой благоверный князь Игорь Черниговский (†1147), память которого Церковь чтит 2 октября, стал жертвой киевских междоусобец. После краткого киевского княжения был свергнут, пострижен в схиму с именем Гавриил, но через год убит восставшими киевлянами в храме во время молитвы перед иконой Богородицы (названа Игоревской). Когда тело убиенного перенесли в храм, над гробом внезапно зажглись все церковные свечи.

Потом его мощи перенесли в Преображенский собор Чернигова. А спустя несколько веков, но именно в дату, когда это перенесение мощей состоялось (по новому стилю 18 июня), здесь, на территории современного Переделкина, нечто произошло... За Божественной литургией в вотчине бояр Колычевых Феодору – будущему святителю Филиппу, митрополиту Московскому, особенно запали в душу слова Спасителя: Никто не может работать двум господам (Мф. 6:24). И он пошел за Христом.

Меня это промыслительное совпадение всегда так изумляло.

Поющая нация непобедима! Особенно когда поет: Христос воскресе!

На крестном ходе запевает протодиакон Андрей Железняков, настоятель далее идет с крестом После крестного хода 2 октября все вместе разговлялись пловом, а мы с регентом Алексием вспоминали Самарканд, – гробницу пророка Божиего Даниила, которого мусульмане считают великаном (гробница достигает 18,5 метров).

Помянули и моего папу Валерия, упокоенного там, в Самарканде, а также писателя Валерия Ганичева, похороненного в Переделкине. И то, как в Храме Христа Спасителя у него, уже прикованного к коляске, но всё также бодрого духом, записала[1] совет:

– Поющая нация непобедима!
Особенно, когда поет: Христос воскресе!

Сейчас мне дали с собой настоящую вкуснейшую узбекскую лепешку, – передать маме, она чуть раньше уехала домой. Саму меня удерживали благословения владыки Алексия (Фролова; †3.12.2013), который советовал: никогда не спешите уйти из храма. Так что за пловом я стояла  в конце очереди, благодаря чему и застала опоздавшую к началу праздничной трапезы Веру. Плов уже весь съели (он был невероятно вкусен), так что поделила с ней лепешку, – маме половинку на помин папы все же оставила. Попили чаёчку да пошли плести сети на фронт в белоснежный храм Воскресения Христова.

Резала ленты, напоминающие весеннюю листву. А верхняя прищепка для фиксации лент в сети пасхально красной была. И еще мне золотую рыбку напоминала.

Заготовки для сетей и пасхальная прищепка – золотая рыбка

Молились. Иисусову молитву пели. 

... Я когда чай допила, всё в чашку вглядывалась. 

– Какая странная чашка…

– А что?

– Донышко красное… Пасхальное.

Чашка с пасхально красным донышком

А еще мне эта чашка с красным донышком всё песню Петра Синявского, который в Переделкине у батюшки Илия (Ноздрина) часто бывал, напомнила. «Письмо на Украину» называется: "Нам с тобою Богом дана // Кровь одна и вера одна. // Только общую чашу горя // Не пришлось бы испить до дна". 

Вот и испили до дна. 

Жертва стоит в центре христианского мира. Ничего хорошего без жертвы быть не может. Вот и Христос за нас закалаем бывает и раздробляем в жертву Богу и Отцу, – как писал святитель Иларион Киевский в «Слове о законе и Благодати». Русская Пасха...

И мы запели:

– Христос Воскресе!