Смерть не конец, а встреча с Тем, кто есть Любовь. Иерей Георгий Кириндас на Успение Пресвятой Богородицы

28 августа мы всецерковно священнодействуем таинство Успения Матери нашего Бога: умолкает земное поприще Пречистой Отроковицы, от страстного человеческого взгляда Живоносный Кивот Завета прикрывается тихим сном. Этот сон, событие глубоко человеческое, есть не угасание жизни, но врата в невечерний день Царствия. 

Богородица умирает как человек, но умирает исполненная Богом, уже вся принадлежащая Вечности. В Ней смерть теряет ядовитость страха и небытия, становится истинной Пасхой -  переходом в Новое и Прекрасное. 

В этом торжестве Божией Славы, как в чистейшем зерцале, нам, обуреваемым страхом и забвением истинного положения вещей, явлено таинство нашего собственного исхода и приготовления к нему.

Сознание плотяное видит в смерти тупиковый конец странствия, «последний страх», трепет маловерия, смятение от отчаяния. В Успении Пречистой сияет смирение, превосходящее разумение, и тишина глубже моря безмолвия. Она, вместившая Невместимого, ныне вмещает Свою грядущую смерть - не как врага, но как последнее послушание, как последний шаг на пути к Возлюбленному Сыну, пути, на котором смирение смерти равно смирению жизни. 

Следуя Матери мира, человек тоже прозревает истинную жизнь, для него смерть претворяется в начало, сокрытое от чувств, но открываемое вере, в таинство, вводящее душу в новое рождение. И Успение Богородицы - сияние этого таинства.

Если смерть не конец, а встреча с Тем, Кто есть Любовь, к ней надо быть готовым. В первую очередь, не бежать от мысли о смерти, а смиренно и трепетно принять ее реальность: «память смертная» - это не мрачная одержимость, а трезвая духовная практика. 

«Помни последняя твоя, и во веки не согрешишь» (Сир. 7:39). А преподобный Исаак Сирин пишет: «Чадо, непрестанно помни час исхода твоего, ибо сия память есть светильник, горящий пред лицом твоим во вся дни жизни твоей, и отгоняющий от тебя тьму нерадения и забвения»^[1]. Нам надо честно самим себе признаться: «Да, я умру». В этом исповедании звучит не пессимизм, а предельная честность перед лицом Вечности: она освобождает нас от иллюзии бесконечности земного времени и суеты.

Успение Богородицы напоминает, что наше конечное время еще и ценно: его драгоценность в возможности каяться, делать добро, любить. Евангелие призывает нас наполнить жизнь верой и любовью, уподобляя сердце добродетелям Девы Марии, Которая всю жизнь была верной, послушной воли Божией, смиренной, любящей. 

Подготовка к смерти - это не какие-то особые действия «на потом», это «качество» нашей жизни сегодня, через которое открывается вечное, и в этом откровении высшего сейчас и здесь - встреча со Христом. 

Успевать жить, жить правильно, помня, что «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8). Увидят и в смертный час, и в Вечности.

Такая встреча требует доверия. 

Ответ на архангельское Благовестие «Да будет воля Твоя» безгласно звучит и пред последней тайной свершения Священной Истории - Успением, в котором громыхает величайшее свидетельство общечеловеческой надежды. 

Мария, первая из рожденных женами, прошла путем смерти, но смерть не удержала Ее, как не могла удержать Того, Кого Она носила во чреве -  Успение возможно только в свете Воскресения Сына Божия, в Нем смерть побеждается изнутри. Поэтому смерть Пречистой не поражение, а венец Ее земного пути. Она не уходит от нас, но переходит к Нему.

Успение Богородицы – это наша надежда и напоминание, что смерть человека может быть освящена спасительным присутствием в ней нашего личного Бога, Богочеловека Иисуса Христа. 

Тогда смерть, эта последняя граница, может быть не тупиком, а вратами в жизнь Вечную, радостным переходом в объятия Отца, куда предварила нас Пречистая Матерь Света. 

Да предстанет и нам в час исхода нашего Ее всесильное предстательство и сладчайший глас Сына Ее: «Днесь со Мною будеши во Раи» (Лк. 23:43). Аминь.

Иерей Георгий Кириндас