С таким военным духовенством армия и флот могут побеждать

Орлова Ольга

Сегодня 29 октября – день памяти героя иеромонаха Антония (Смирнова; †29.10.1914). Это военный священник, уступивший свое место в шлюпке одному из молодых воинов, а сам спустившийся в лазарет тонущего корабля утешать оставшихся там раненых…

Минный заградитель «Прут», на котором служил иеромонах Антоний, был вынужденно затоплен в первый день объявления Первой мировой войны, чтобы все его боеприпасы не перешли в руки врагу.

Минный заградитель «Прут» Черноморского флота

В наши дни минзаг «Прут» обнаружили на глубине 124 м в 14 милях от мыса Херсонес. Протоиерей Георгий Поляков – настоятель Свято-Никольского храма-памятника Севастополя – инициатор подъема останков погибших тогда героев, – кто-то из них, так же жертвуя собою, как и отец Антоний, погиб, подрывая днище судна так, чтобы мины в трюме не сдетонировали, иначе бы это была верная смерть для всех.

О традициях военного духовенства, приснопоминаемых пастырях, восстановлении исторической памяти и о том, зачем это нам всем самим надо, тем более в такие сложные, напряженные, как сейчас, времена – беседа с отцом Георгием.

Военный священник: тот, кто готов умереть за свою паству

– Отец Георгий, расскажите, пожалуйста, о подвиге иеромонаха Антония (Смирнова). В наше время еще совсем недавно некоторым сложно было понять: как это – жертвовать собою, а не искать себе места повольготней…

– И тем важнее нам хранить память о героях-предшественниках. Представляете, надо затопить корабль, быстро, но так, чтобы и мины на нем еще не взорвались. Суматоха. Корабль не машина, его так просто не остановить. Он продолжает ход.

Шлюпки – в воду. Но всем в них места не хватит… Да не все и смогут спастись – 26 бойцов еще лежали в лазарете… С ними и остался отец Антоний. Утешить их в последнюю минуту. Место в шлюпке, куда его звали, кому-то из молодых ребят уступил.

«Прут» же взял в Ялте тогда батальон пехоты. А между нами говоря, не все пехотинцы и плавать умеют. Когда стали корабль топить, в первую очередь высадили тех, кто плавать не умел, – и места-то в лодках им предназначались. А так уже прыгали в воду – в лучшем случае на спасательных кругах или деревянную койку брали с собою. Но вода в октябре уже холодная. Долго ты в ней не продержишься. Поэтому батюшка, увидев всё это, и уступил свое место. До последнего их крестом и Евангелием благословлял, чтобы они спаслись – и действительно, почти вся команда уцелела, за исключением тех, кто пошел на подвиг, подрывая днище, погиб при обстрелах врага, да был болен и в лазарете.

Иеромонах Антоний (Смирнов)

Батюшка крестил также вражеский крейсер «Гебен», молился, чтобы его снаряды не спровоцировали взрыва новых мин, что были в трюме «Прута», – тогда бы погибли вообще все… Там же на минзаге «Прут» сосредоточено где-то 17 тонн тротила. Командир корабля абсолютно правильное решение принял о потоплении корабля, чтобы все эти боеприпасы врагу не достались.

– Почему вы подняли вопрос о поиске останков тех, кто геройски погиб на минзаге «Прут»?

– Чтобы захоронить погибших на Братском кладбище воинов первой обороны Севастополя, которое и расположено вокруг нашего Свято-Никольского храма-памятника, в военном мемориале. Но и сама по себе память об этом подвиге на минзаге бесценна. Военным священником и может быть только тот, кто готов умереть за свою паству, бойцов. Это то, что как раз военный дух в воинах и поднимает. С таким военным духовенством армия и флот могут побеждать.

Военный священник: тот, кто может и в атаку за собой повести

– А чем важен сам пример отца Антония?

– Это подвиг служения до конца, до последнего дыхания. В моей книге «Военное духовенство России» такие примеры приводятся. Еще Святейший Патриарх Алексий II написал к ней вступительное слово, отмечая значение вообще восстановления традиций военного духовенства.

Протоиерей Георгий Поляков, молебен, кропление – А что отличало военных священников в царской армии до революции?

– Военные пастыри, если знать историю, были самыми преданными Церкви и Отечеству служителями.

Представляете, когда в бою гибли командиры, пастыри вели бойцов в атаку за собой. И таких случаев, когда весь офицерский состав выбит, а священник повел в бой за собой – было много.

А что надо, как вы думаете, чтобы за тобою и под пулями люди шли? Глубокое уважение и доверие тебе воинов, – вот что надо. Но ты всем своим служением и всей своей жизнью этот должен авторитет стяжать.

Военный священник: тот, кто все тяготы военных разделяет

Чечня, декабрь 1999 год

– Что необходимо, чтобы военное духовенство возродилось?

– Другое отношение. Кого у нас в армию посылали? Тех, кто где-то когда-то служил. Но ты можешь быть замечательным офицером, но как пастырь ты, может быть, никакой. Когда на корабль приходит лейтенант, пусть он и с отличием высшее военное училище закончил, он допуски получает, – по-новому обучают его, он своего рода экзамены опять сдает. И без допусков его никуда не пустят. Чтобы стать настоящим офицером, должно пройти 5-10 службы. Тогда он уже становится офицером, разбирающимся, что, где и как. То же самое и с духовенством. Если ты одел подрясник, крест да даже поручи и епитрахиль, – это еще не значит, что ты пастырем стал. Не должно быть так, что человек на пенсию выходит, и чтобы пристроиться как-то, священником в армию рукоположиться вдруг решил… Я, может быть, и жестко говорю, но чтобы предотвратить подобное.

Красный угол на корабле

Военный священник – это не тот, кто приехал-отслужил-уехал. Это тот, кто постоянно живет с военными, все их тяготы разделяет. Выходит в море в походы на кораблях. У меня уже много таких походов – это же совсем другая жизнь. Ты там весь как на ладони – это замкнутый коллектив. Утром я вставал там – даже раньше еще подъема, побудки. Молился и обходил все кубрики с кадилом – с самого низу и до командного пункта. Там пока корабль весь обойдешь, у меня подрясник – хоть отжимай! Но я по всем каютам проходил. Этот звон колокольчиков слышали на корабле буквально все: и офицеры, и матросы. Мы там и ели все из одного котелка. И это уже нечто совсем другое.

Протоиерей Георгий Поляков на корабле И когда в 1990-е годы со снабжением было плохо, всё это вместе переносили, решали. Даже запасов воды, бывало, в обрез, – так что тебе помыться надо, а у тебя всего полторашка из-под пепси на всё про всё.

Ты полностью живешь их жизнью. Они к тебе приходят исповедоваться. Причащаться. Тогда, вот в таких боевых условиях, – когда все видят, как ты вместе со всеми всё переносишь, – и доверие возникает.

К подвигу, что венчается смертью, идут всю жизнь

– Кто в море не ходил, тот Богу не молился, говорят. Так что походы на кораблях и для священника хорошая школа?

– Еще бы. Все тяготы внешние тебя и внутренне мобилизуют. К тому подвигу, что венчается смертью, человек обычно всю свою предшествующую жизнь идет. Вот отец Антоний остался там на тонущем корабле с ранеными ребятами. Хотя он-то и служил последний год: ему 71-й уже шел. Потом бы его отправили по выслуге лет на почетную и спокойную пенсию. Но видя, что ему место уступят, а какой-нибудь мальчишка сейчас утонет при этом, он это место в шлюпке принципиально отказался занимать.

Важно помнить об этих примерах служения, смерти за други своя (Ин. 15:13). Сейчас это особенно для всех нас важно.

В воде оказаться для этих мальчишек – это была смерть. Раздетым – вода холодная, замерзнешь. И одетым – тоже замерзнешь, а в намокшей одежде еще и тут же пойдешь ко дну. Почему на флоте шнурки не использовались? Да потому что, когда они в воде набухают, их не развяжешь. А ботинки становятся, как две гири.

– Известно, что к «Титанику» достаточно быстро спасательные судна подошли, а там даже в шлюпках уже мертвых находили. Люди просто от страха умирали.

– Так «Прут» в Севастополь из Ялты вообще тогда батальон пехоты перебрасывал. Объявлена Первая мировая война. Самый первый ее день. Пехотинцы воды в своей жизни, может быть, и не видели никогда. А тут корабль тонет. Конечно, там такой переполох был. У страха глаза велики. А отец Антоний успокаивал их всех. Если бы «Прут» не задержался с погрузкой батальона, он бы и на этого «Гебена» не нарвался. Да и крейсер-то можно было подорвать на минах, если бы минное поле активировали. А для этого всего-то-навсего был нужен вовремя данный приказ…

– Почему важна наша память о погибших в море?

– Если ты знаешь, что того, кто служил ранее, просто бросили там на дне и никто о них не знает, не молится, не вспоминает, как ты будешь в море раз за разом выходить? С каким настроем? А если ты знаешь, что государство с почестями подняло останки героев, – всех похоронили, родственников нашли, в храме молятся при Братском кладбище, – ты же и службу свою уже совсем по-другому воспринимать будешь.

«Благоразумные разбойники»

Молодежь приходит в храм – Что меняет в молодежи, – в тех, кому предстоит служить или они уже служат, – знание истории?

– Всё это очень многое меняет. Я опять вернусь к Братскому кладбищу. Часто ко мне приходят, иногда всей семьей с детишками, что-то спросить. Я им говорю: «Можно я вас сначала попрошу. Если у вас есть сейчас возможность, время, вы просто пройдитесь тут хотя бы по центральной аллее, посмотрите, кто здесь лежит, а потом возвращайтесь, я как раз освобожусь, и мы поговорим». Они возвращаются уже просто другими людьми. У них даже лица меняются. Глаза не узнать, голос тише, несуетливый такой сразу.

Люди меняются, соприкасаясь с историей, прямо на глазах.

Беседовала Ольга Орлова