Митрополит Вениамин (Федченков) и его дар видеть в людях хорошее

14 сентября

В этот день 1880 года родился будущий митрополит Вениамин (Федченков) – русский православный подвижник, миссионер, духовный писатель.

Это был один из самых высокообразованных архипастырей своего времени, выдающийся деятель русского зарубежья, талантливый духовный писатель, великий угодник Божий. Его литературное наследие составило 18 тысяч машинописных страниц. Значительная его часть – воспоминания о тех, с кем довелось встретиться, о праведниках – не только священниках, монахах исключительных дарований и высокой жизни, но и о «маленьких праведниках» – людях самых простых. О ком бы ни писал Владыка, его воспоминания полны самой искренней любви: Господь наградил его редким даром видеть в людях самое хорошее и святое. Он родился в Тамбовской губернии, в семье бывшего крепостного. В день рождения его крестили Иваном. В детстве Ваня часто болел. В возрасте полутора лет он перенес воспаление легких, и мать дала обет Богу: в случае, если сын останется жив, сходить с ним вместе на поклонение мощам святителя Митрофана Воронежского. Младенец выздоровел, и мать отправилась вместе с ним в путь. О том, что произошло дальше, владыка узнал через много лет от своей сестры. «Мать стояла в храме св. Митрофана. Мимо нее проходил какой-то сторож-монах. Я, младенец, вертелся (а может быть, и чинно стоял) возле матери. Он, должно быть, благословил нас, а обо мне сказал: Он будет святитель». Будущий святитель учился два года в Кирсановском уездном училище, потом в Тамбовском духовном училище, в Тамбовской духовной семинарии и в Санкт-Петербургской духовной академии, которую окончил со степенью кандидата богословия. В 1907 году был пострижен в монашество, рукоположен в иеродиакона и иеромонаха. Преподавал в Санкт-Петербургской академии. Служил секретарем архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского). И в более поздние годы эмиграции (в 1921-м), когда произошел раскол русской церкви за рубежом, отец Вениамин оставался вместе с архиепископом Сергием в лоне Русской Православной Церкви. В 1904-1908 годах иеромонах Вениамин трижды встречался со святым праведным Иоанном Кронштадтским. Принимал деятельное участие в Поместном Соборе 1917-1918 годов как сторонник восстановления Патриаршества. В феврале 1919 отец Вениамин был хиротонисан во епископа Севастопольского. Вскоре в Крым отошли остатки армии генерала Врангеля. Тот попросил его возглавить духовенство армии и флота. Незадолго перед этим батюшка, когда в Крыму еще были красные, пережил арест и заключение в ЧК. Выбор Белой армии был для него глубоко осознанным шагом: он, по его словам, «не думал о конце и победах, как и другие, а шел на голос совести и долга», воспринимая Белое движение как глубоко патриотическое и религиозное. К началу 1920 года Белая армия потерпела почти полное поражение, несколько десятков тысяч воинов оставались в Крыму. Владыка в своих воспоминаниях рассказывал о героизме почти отчаявшихся людей. Вот несколько совсем юных ребят, «безусых аристократов», которая, греясь ночью у костра возле Перекопского вала, спрашивали его с грустью: – Батюшка, неужели мы не победим? Ведь мы же за Бога и за Родину! Он советовал им любить Родину и верить в Бога. «Не будем никого винить, а лишь поймем всё», – писал он позже. Эта фраза очень характерна для владыки Вениамина, который, кажется, никогда и никого не осуждал. И этого, кстати, одинаково не могли ему простить в дальнейшем ни в советской России, ни в крайне политизированных эмигрантских кругах за рубежом. В ноябре 1920-го он вместе с остатками Белой армии надолго покинул Россию. Жил в Болгарии, Сербии, Чехии, потом в Париже. В 1927 году владыка предпринял первую попытку вернуться на Родину. Он рассказывал об этом так: «Это желание и мысль сложились давно, сразу после Карловацкого собора (1921 год). Я тогда почувствовал себя чужим для эмиграции... Потом начались церковные споры, это еще сильнее увеличило мою тягу домой, прочь от этих бесконечных групповых политических дрязг».

Одним из условий, при которых в то время можно было получить въездную визу в Россию, было письменное осуждение Белого движения. Этот пункт анкеты владыка отказался заполнять. Несмотря на это советское посольство было готово предоставить ему право на въезд. Но владыка остался за границей по личной просьбе митрополита Евлогия и долго сожалел об этом: «Одно лишь успокаивает, что я это сделал ради упоминания имени Божия да исполнил мольбу старшего. По нашему учению, из послушания не выйдет дурного». Времена для Русской Церкви Зарубежья были тяжелыми. Но отец Вениамин не склонялся ни к одной из враждующих сторон. Оставался верен Русской Православной Церкви, как бы его не осуждали. Вот что он писал: «Пронизали меня мысли о пути спасения других людей: нет, ни борьбою, ни обличением, ни холодным уходом (это тоже вид вражды) не спасти никого... А только смирением себя и самоотверженной любовью и другою – христианскою любовью! Любовь – лишь творческое начало! А как это трудно! Но и сладко! И перенес я этот частный случай на вопрос об отношении к моему вопросу: НУЖНА ЛЮБОВЬ СПАСАЮЩАЯ. Нужна и к той, и к другой стороне, иначе странно было бы: одним помогать, а другим вредить... Но как же это соединить?» В мае 1933 года владыка Вениамин, уже в сане архиепископа, выехал в Америку, где должен был прочитать цикл лекций о Русской Православной Церкви. В то же время заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) дал ему поручение выяснить позицию митрополита Платона (Рождественского) по отношению к Московской Патриархии. Вскоре митрополит Платон самочинно провозгласил свой Митрополичий округ автономным, тем самым уклонившись в раскол, и 22 ноября 1933 года владыка Вениамин был назначен архиепископом Алеутским и Северо-Американским с оставлением экзархом Московской Патриархии в Америке. Но отец Вениамин опять оказался в трудном положении: экзарх без экзархата, архиепископ без приходов. И здесь он проявил себя как выдающийся миссионер. К 1940 году он создал пятьдесят новых приходов. Когда началась Великая Отечественная война, митрополит Вениамин отдавал все силы делу помощи Родине. Он не сомневался: «Все кончится добром!» Во всех храмах его епархии ежедневно за Божественной литургией молились о даровании русскому народу победы над врагом. 2 июля 1941 года он выступил с речью на грандиозном митинге в Нью-Йоркском Мэдисон-Сквер-Гарден, произведя на собравшихся огромное впечатление: «Всякий знает, что момент наступил самый страшный и ответственный для всего мира. Можно и должно сказать, что от конца событий в России зависят судьбы мира. И потому нужно приветствовать намерение президента и других государственных мужей о сотрудничестве с Россией. Вся Русь встала! Не продадим совесть и Родину!» Эти слова, по свидетельству газет, буквально наэлектризовали многотысячную аудиторию. Патриотические чувства охватили русское население в Америке. Митрополит Вениамин был избран Почетным председателем русско-американского Комитета помощи России и получил право в любое время суток входить с докладом к президенту США. В 1945 году митрополит Вениамин смог посетить СССР. Он участвовал в работе Поместного собора (31 января – 2 февраля 1945 года), в избрании и интронизации Святейшего Патриарха Алексия I, служил в московских храмах, общался с людьми. Он увез с собой теплые представления о русском народе – жертвенном, терпеливом, сохранившем веру. В 1948 году он окончательно вернулся в СССР. И здесь опять посыпались на него упреки, что якобы он хорошо отзывался о Сталине. Но вряд ли это было правдой. Известно, что как-то в Саратове к нему пришел уполномоченный по делам Церкви и хотел с ним поговорить. Владыка Вениамин его спросил: «Ах да, вы коммунист и верующий?» – «Нет, я безбожник». – «Вон!», – только и сказал Владыка.

Может быть, дело в том качестве святых, которое отмечал сам Владыка: «В том-то и величие истинных Божиих святых, что они, по богоподобию своей любящей души, не различают уже (хотя, вероятно, и знают) ни добрых, ни злых: а всех нас приемлют. Как солнышко сияет на праведных и грешников, и как Бог дождит на «благия и злыя». В 1958 году митрополит Вениамин удалился в Псково-Печерский монастырь. Совершал, когда позволяло состояние здоровья, богослужения и проповедовал в монастырских храмах, писал на различные духовные темы и редактировал написанное ранее, завершил начатую в США книгу «О вере, неверии и сомнении». Незадолго до кончины принял схиму. А 4 октября 1961 года преставился ко Господу.