Мученица Анна Шашкина и молитвенная «коммуна им. Н.К. Крупской»

11 мая 1940 года в больнице лагерного пункта Мылга Северо-Восточного лагеря НКВД скончалась мученица Анна Шашкина.

В 30-е годы с участием Анны в Вологодской области были созданы сначала «артель», а затем «Коммуна им. Н.К. Крупской», в которой собирались на молитву бывшие монахини, простые верующие.

Родилась Анна Шашкина 13 февраля 1888 года в селе Пигаскино Пошехонского уезда Ярославской губернии, закончила сельскую школу. Ее дядю большевики расстреляли в 1918 году. А о двоюродном брате Анны известно, что он до революции служил урядником (унтер-офицерский чин в казачьих войсках), был арестован ЧК и пропал без вести.

О детских годах Анны известно мало. Жила она вместе с родителями, и часто вся семья ездила в Павло-Обнорский монастырь, находившийся в соседней Вологодской губернии. Настоятелем там с 1903 года был архимандрит Никон (Чулков), прежде - духовник императрицы Марии Федоровны Романовой. Анна стала духовной дочерью отца Никона.

В 1918 году монастырь был закрыт, службы в нем запрещены. Но отец Никон создал неподалеку от монастыря в селе Захарово женскую общину. Поначалу в ней было восемь женщин, в их числе — Анна Шашкина. Они обратились к местной власти, попросили участок земли и сторожку поблизости от монастыря. Купили корову, распахали землю, посеяли пшеницу, взяли в аренду дом, где устроили пошивочную мастерскую. К ним потянулись люди — дочери священников, бывшие монахини и просто верующие. Через год в общине было уже 36 женщин.

В сельской администрации общину поначалу зарегистрировали как сельскохозяйственную артель. Кто-то из женщин освоил плотницкие навыки, кто-то выучился каменной кладке, овладел сапожным ремеслом. Днем они работали, а вечерами, плотно закрыв дверь, устраивали общие молитвы и изучали духовную литературу. Ее, кстати, «тайные монашки» тиражировали сами, переписывая от руки священные тексты и снабжая их рисунками.

Опальный архимандрит Никон появлялся в Захарьеве только изредка. Он очень переживал, как бы «подпольный монастырь» не разоблачили. И благословил своих воспитанниц перерегистрировать артель в «Коммуну имени Н.К. Крупской» Он наставлял их так: «В душе будьте верующими, тайно молитесь, а внешне выполняйте волю советской власти, вплоть до вступления в ВКП(б)». «Коммунарок» было уже 68, и они письмом попросили у Крупской разрешение назвать хозяйство ее именем. Та была не против и даже похлопотала о выдаче коммуне кредита в Госбанке.

Вскоре хозяйство окрепло так, что на Всесоюзном смотре колхозов-коммун в 1927 году «монашки» получили третью премию. После этого сюда зачастили делегации товарищей, жаждущих перенять передовой опыт. Особенно визитеров потрясала сапожная мастерская, где девушки делали не только рабочую обувь, но и «туфельки на французских каблучках». Многие также обращали внимание на восемь благоустроенных жилых домов и пасеку с 21 ульями. «Об этом еще нет песни простой и прекрасной, которая бы сама рвалась с языка и дарила безудержную радость. Но знаем мы – песня будет», -- писала о трудовых успехах коммуны 8 марта 1929 года ярославская партийная газета «Северный рабочий».

Советские власти долго не могли догадаться, что это за «коммуна». Но все же в Вологодском ОГПУ по доносам начали собирать дело под кодовым названием «Непорочные». В 1932 году был арестован отец Никон, его отправили на три года в Казахстан. Семнадцать участниц «коммуны» тоже были арестованы, но чекистам не удалось предъявить им обвинения — не за что было. Другие разъехались по разным областям. А Анна Шашкина оставалась в «коммуне», изредка навещая родных в Пигаскове.

В первую волну репрессий чекисты обошли вниманием Анну. Зато во вторую, начавшуюся в 1937 году, ей досталось по полной. Все началось с доноса, написанного «обновленцами». Они написали в НКВД длинное письмо, в котором рассказывали о тайных собраниях сторонников Патриарха Тихона.

Первый раз Анну вызвали на допрос по этому делу 10 января 1937 года. Поначалу ее расспрашивали об архимандрите Никоне. Она отказалась давать информацию чекистам. Потом ей приписывали распространение «контрреволюционных слухов», разговоры о победе фашизма, о восстановлении в СССР капиталистического строя, чтение книги «Протоколы сионских мудрецов»...

15 августа 1937 года Особое Совещание при НКВД приговорило Анну Шашкину к 5 годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Подвижница оказалась в урочище Мылга, это километров 800 не север от Магадана. О жизни ее в этом лагере неизвестно ничего. Сохранилась лишь краткая запись в медицинской карте: сепсис (инфекционное заражение крови). Анну Шашкину похоронили в безвестной могиле.

Александр Трушин