Архимандрит Кирилл (Павлов). Жизнь старца в воспоминаниях духовных чад. Часть III
В Великую Пятницу Страстной седмицы келейница Любовь Владимировна Пьянкова дежурила у старца Кирилла, уже прикованного к постели. Около двух часов дня она мысленно перенеслась в обитель Преподобного Сергия, затосковала по возвышенным песнопениям лаврского хора. Вдруг отец Кирилл широко открыл глаза и четко произнес: «Каждый должен заниматься своим делом».
Тяжелая болезнь старца, которая продолжалась долгих 13 лет, даже «обострила» его некоторые духовные дарования.
Константин Ефимович Скурат (1929–2021), заслуженный профессор МДА
Я не был духовным чадом отца Кирилла, но имел счастье находиться с ним рядышком во время студенческой жизни. Я поступил в Московскую Духовную академию в 1951 году, когда отец Кирилл уже учился на втором курсе. Мы мало общались, потому что студенческая жизнь проходила в напряженных трудах над изучением наук, но, тем не менее, мы встречались. И особенно часто это было на последних курсах, когда наши аудитории располагались рядышком. Правда, тогда и вся академия «была рядышком», находилась в одном корпусе. Мы все практически знали друг друга. Сейчас я, к сожалению, не знаю даже всех преподавателей.
Тогда и в голову не приходило то, что рядом с нами такой великий старец.
Но в то же время всякий мог увидеть, что личность отца Кирилла особая. Он как-то выделялся: его внутреннее устроение было более крепкое, сильное, основательное, высокодуховное.
Часто мы можем дать правильную оценку человеку даже по внешнему облику: как он себя ведет, держит, как общается с другими людьми и так далее. А у студентов глазки очень острые.
Отец Кирилл был личностью исключительной по своим духовным дарованиям. И я хочу вспомнить один случай много лет спустя, когда, можно сказать, я все-таки вступил в права его духовного чада.
Он уже находился в Переделкине, в состоянии больного человека. Братия обители, собираясь посетить батюшку, пригласили меня. Приехав туда, мы поначалу пережили некое чувство грусти. Нам сказали: «Братия, отец Кирилл только что уснул. Когда он проснется, мы не знаем, а будить не будем». Что нам делать? Возвращаться? Никто об этом, конечно, не думал. И вместе с тем неизвестно, сколько надо было ожидать. Мы пошли в храм Божий, посетили кладбище, которое расположено вокруг церкви, тем более что там лежит целый ряд лиц, знакомых нам. И я думаю, верю в то, что отец Кирилл увидел нас, и очень скоро нас позвали.
Мы, конечно, в особом состоянии вошли в комнату, где лежал на кроватке отец Кирилл. Поклонились ему и стали рассказывать каждый свое, подходили к нему поближе и говорили. Отец Кирилл давал каждому совет. Дошла очередь и до меня. Я тоже, конечно, в волнении, подошел поближе к отцу Кириллу. Мы с ним вспомнили своих однокурсников. Он назвал имя Аркадия Станько – это был его однокурсник, а потом настоятель Казанского собора на Красной площади. Вспомнили Николая Николаевича Редько – моего однокурсника, мы с ним вместе заканчивали Минскую семинарию, а потом нас направили и в Московскую Духовную академию.
После этого я изложил отцу Кириллу свои личные скорби, а особенно попросил его святых молитв за одного человека, который мне был и остается очень близок, и он очень и очень нуждался в молитвах. Я назвал его имя, и такое было чувство, что отец Кирилл не все услышал. Я немножко даже растерялся. Возникла пауза.
И вдруг отец Кирилл открывает широко глаза и направляет их на небо. Он громко произносит два раза имя этого человека, которого я назвал. Это было сказано так четко, ясно и с таким каким-то особым устремлением, что я не сомневался, видел, как человек разговаривает с Небом, дерзну сказать, с самим Господом Богом.
Для меня это настолько было новое и настолько сильно оно подействовало, что какая-то дрожь пробежала по всему моему телу.
И если бы у меня сегодня кто-то спросил:
– Видел ли я человека, такого, который бы разговаривал с Богом?
Я сказал бы:
– Да, я его видел.
Знал ли я такого человека, который бы любил всей душой Бога, всем сердцем, и также и своего ближнего? Да, я его знал.
– Встречал ли ты святого человека?
Братия, сестры, владыки, я сказал бы то же самое.
Любовь Владимировна Пьянкова, келейница архимандрита Кирилла (Павлова)
В 1943 году, после Сталинградской битвы, которую батюшка вспоминал с содроганием, говорил, что это была «печь огненная», отец Кирилл дал обет посвятить свою жизнь Богу. И если вернется живым с фронта, постарается получить духовное образование.
В 2004 году исполнилось 50 лет со дня его иерейской хиротонии. И в этот день мы услышали от него такие слова: «Я благодарю Господа, что Он сподобил меня послужить Богу и людям». Он уравнивал эти два служения и все свои силы на протяжении всей своей жизни отдавал этому деланию. Батюшка был очень простой человек. И самой высокой в его словах оценкой о человеке было: «Простой человек – это хороший человек».
Он с любовью, со вниманием относился ко всякому человеку: любого возраста, образования, состояния. Для каждого у него находился совет и участие. Его советы и назидания иногда принимали совершенно неожиданные формы.
Батюшка мог взять человека за руку и спеть ему: «Многая лета», – и этим утешить. Мог постучать пальцем своим по лбу, и человек понимал, что что-то он делает не так. Мог напеть Псалом «Многие скорби праведным и от всех их избавит я Господь…». Или прочитать стихи: «В минуту жизни трудную, теснится ль в сердце грусть, одну молитву чудную твержу я наизусть». А мог прислать открытку из отпуска с такими словами:
«Когда от скорби сердце ноет и дух уныния томит,
Одна молитва успокоит, одна молитва укрепит.
Спокойствие найти не льстись в утехах суетного света.
В нем нет тепла, в нем нет привета.
Одно: молись, молись, молись».
«Одна молитва успокоит». Письмо отца Кирилла со стихотворением
В 2010 году, в Великую Пятницу Страстной недели, я дежурила днем у батюшки. И вот около двух часов дня, сидя у его кровати, я мысленно перенеслась в Лавру, представив, что сейчас в обители вынос плащаницы, такая торжественная служба, возвышенные песнопения исполняет лаврский хор. Вдруг батюшка широко открыл глаза и четко произнес: «Каждый должен заниматься своим делом».
Каждый человек должен заниматься своим делом.
Несмотря на то, что слова были сказаны мне в определенный момент, думаю, что они относятся ко всем.
Монахиня Евфимия (Аксаментова), келейница отца Кирилла
Полагаю, что наш батюшка был бы очень рад, если бы мы сейчас сделали наше дело и как свидетели и очевидцы поблагодарили тех людей, которые вошли в очень тесное соприкосновение с той ситуацией, тяжелой, драматичной, в какую попал батюшка во время болезни, оказавшись прикованным к постели на целых 13 лет. Это очень непростое испытание — и нравственно, и физически. Конечно, помогали простые люди, которые переживали за старца, стояли под окнами резиденции и молились.
Но нам хотелось бы назвать и конкретных людей. Это блаженнейший владыка Онуфрий, который посещал, уделял особое внимание, оказывал любовь и милость батюшке, своими визитами его очень укреплял.
И отец Кирилл при всяком появлении митрополита Онуфрия говорил: «Это наш родной-родной приехал».
Мы должны назвать митрополита Георгия, Нижегородского и Арзамасского. Потому что его трудами и милостью никто от батюшки не отходил без утешения. Ведь отец Кирилл всегда любил угостить людей, для него это было очень важно. И шоколадка чтобы была у человека, и книжечка, и конфетка. Приходили люди, и у нас всегда был полный коридор ящиков с шоколадом. Спасибо владыкам, которые нам присылали эти подарки. Кстати, в пакетиках, которые вы сегодня получили, лежит шоколадка «Слава», которую батюшка любил преподносить человеку со словами «Слава Богу».
Хотелось бы поблагодарить владыку Феогноста и братию Троице-Сергиевой Лавры, потому что их приезд для батюшки был особенной радостью и событием. Батюшка готовился, он говорил:
– А есть ли нам, чем утешить нашу братию? Моя родная, любимая братия приедет.
Конечно, мы не можем забыть и отца Агафадора (Маркевича), архимандрита, который все время был с нами, скромно, смиренно. Любая просьба, вообще любой взгляд батюшки, любая необходимость удовлетворялись тут же. Батюшка как-то сказал: «Нам без отца Агафадора хана».
Мы должны выразить слова признательности матушке Елисавете, игумении Свято-Троицкого Стефано-Махрищского монастыря, которая регулярно все 13 лет присылала нам в помощь сестер. Потому что, если бы у нас не было третьей сестры, обеспечить грамотный уход за тяжело больным человеком было бы очень трудно. А сестры с радостью к нам приезжали.
И эти сестры, и Стефано-Махрищский монастырь тоже появились чудесным образом. Это также сделала любовь батюшки к Преподобному и его вера в Преподобного. Мы как-то посетовали, что нужна помощь, а батюшка говорит:
– Надо взять благословение у Святейшего, а Преподобный устроит.
Неожиданно для нас приехали сестры из Стефано-Махрищского монастыря. Первая сестра подошла под благословение.
А батюшка говорит:
– Не шухры-мухры, а Охра-махра.
Могила старца Кирилла в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре
А еще, конечно, хочется поблагодарить всех людей, которые молились за отца Кирилла. Когда ему говорили, что, батюшка, вам, мол, надо ограничить приём людей, он отвечал: «Не могу. За молитвы людей Господь мне даёт силы стоять у престола Божия».
Одна из первых фраз батюшки, когда его уже парализовало в больничной палате, когда мы стали понимать, что жизнь теперь будет совсем другая: «Да, теперь я людям послужить не смогу».
Он, конечно, глубоко ошибался, потому что даже своим присутствием на этой земле уже служил людям. Он был своего рода духовным аккумулятором. Мы все радовались оттого, что он просто где-то есть, дышит, существует на этой земле.
Подготовила Анастасия Кокшарова
17.12.2025
